Когда-то ему не хватило смелости или осознания, теперь – снова не хватает смелости или осознания, но уже другого. Ему пришлось бросить учебу, любимый институт и уехать. Слава богу, что все закончилось хорошо, но на некоторые откровения его просто не хватает. Я вам фамильную тайну открою, Полина. Стрельцовы не умеют казаться слабыми. Это не только Стаса касается. – Олег вдруг махнул рукой, будто указывая на весь зал. – Даже эта ситуация вам в подтверждение. Никто из нас не скажет, что до посинения боится потерять рынок, что никакой суд не прищучит «Рек-про» и что никто из нас представления не имеет, почему они вообще не боятся суда.
Это не конкуренция между компаниями, Полина, это наказание отца за то, что он когда-то выбрал быть сильным. Более сильные такого не прощают.
Я уже слышала эту историю, но и теперь зубы сжались от злости. Кивнула, обозначая этим, что все понимаю и что на меня они всегда могут рассчитывать, – хотя бы потому, что я предпочитаю быть на стороне порядочных и справедливых людей.
Но объяснение про Стаса заинтересовало:
– А в чем Стас слабый? Почему ему пришлось уехать? Я думала, это решение приняли для его образования… – мне показалось, что я поняла, отчего вмиг похолодела: – Подождите, вы же не хотите сказать, что он уезжал не на учебу? Или он уехал не по своему желанию?
Взгляд Олега ускользнул от меня, отчего стало еще холоднее.
– Олег Борисович, подождите, у него что-то серьезное?
– Уже нет, не волнуйтесь, – ответил он наконец и вздохнул.
– Все это он должен был вам рассказывать, а уж точно не я. Потому намекну, а вы сделайте вид, что никогда не слышали. Заодно будете нашей соучастницей. Все равно вы с ним постоянно где-то рядом, как бы ни ругались. Вот так и получилось, что вы все равно шпионка, хотя и не в «Рек-про».
– Договорились! Олег Борисович, да я ничего ни ему, ни другому не скажу!
Он снова посмотрел на брата, но тот уже танцевал с Вестой, вообще не обращая на нас внимания. Олег помолчал немного, подбирая слова, потом объяснил:
– Вы ведь в курсе, от чего мама умерла? Острая сердечная недостаточность.
Нет! – он вскинул руку, поскольку я подалась к нему от ужаса, чем он может продолжить. – У Стаса только порок наследственный. Серьезных обострений до пятнадцати лет не было, и думали, что пронесло. Отец к вашей матери очень хорошо относился. Не знаю насчет пламенной страсти, но он точно рассмотрел в ней женщину, которую может бесконечно уважать.
