По рукам?
– Конечно, – задумчиво отозвалась я."
"И Олег почти сразу потерял ко мне интерес, пошел к начальнику видеоотдела обсуждать профессиональные вопросы. Меня, безусловно, придавило откровениями, да так сильно, что к стулу прижало, а праздничная атмосфера вокруг изменилась. Понятно, что я не воспылала к Стасу симпатией, он по-прежнему занимал лидирующую строчку мировых придурков, но с моей стороны будет правильным не добавлять ему повода для сильных стрессов. Последняя мысль заставила перейти к другой, отчего придавило еще сильнее.
Олег по этой причине мне и рассказал, рискуя поссориться с братом! Он наверняка знает, что главная причина стрессов я и есть.
Медленно перевела взгляд в зал. За столом уже почти никто и не сидел, я здесь как бельмо на глазу. Стас танцует, Веста рядом с ним ухохатывается – она очень правдоподобно разыгрывает, что он умеет смешно шутить. Смеются и Настя с Ольгой, как будто вообще под винцом позабыли об обиде. Сколько же дуростей он натворил: мне кровь сворачивал, с коллективом по надуманной причине рассорился, почти вернул себе расположение коллектива, машину мне всучил… Но неведомым образом стал понятен сумасшедший образ его мыслей.
Когда-то, еще в восьмом классе после первого приступа он придумал себе, что закончит так же, как мама, и выбрал жить сегодняшним днем: что в голову придет, то и вытворяет, поскольку завтра может и не быть. Семья, как и доходы, ему в этом сдвинутом мировоззрении только содействовали. Но после операции он не смог перестроиться, так и живет сегодняшним днем по инерции – продолжает отталкивать или притягивать людей, если в какой-то момент это выглядит забавным, но сам ни к чему и ни к кому не привязывается.
Или не верит в оптимистичные прогнозы, которые озвучил Олег, потому боится, чтобы привязались к нему.
Ну и придурок… Не слишком ли рьяно он скачет? Я нашла глазами его старшего брата, чтобы оценить степень волнения, но тот улыбался. Значит, скакать можно. Тогда пусть скачет, утырок безответственный.
В следующий раз, когда Стас вздумает отобрать у меня кофе, получит дзюдоистский прием и кружкой по лбу. Сколько же раз я истерично желала ему «сдохнуть»? Муки совести именно за это слово донимали пуще остального: он никакого уважения не заслужил, но пусть уж лучше продолжает раздражать где-то в фоновом режиме, чем исполнит мое пожелание.
Меня вроде бы никто не обязывал за ним следить, но когда Стас направился на балкон отдышаться, я встала и пошла следом.
