– Нина Александровна, – сказал судья, – у вас есть доказательства перечисленных заявлений?
– Достаточно, – у нее интонация ни разу во время речи не изменилась – как была профессором, читающим лекции, так им и осталась. – В списке улик мы заявили об аудиозаписях разговоров с должностным лицом – Жильцовым Иваном Алексеевичем. По ним без труда можно установить факты промышленного шпионажа, недобросовестной конкуренции и предложения взяток ректорату вуза.
– Каких взяток?! – Жильцов заорал, несмотря на шепотки своих юристов.
– Тогда и Стрельцова во взяточники запишите!
Мама посмотрела на него, как преподаватель на студента с кучей хвостов.
– Впервые слышу о том, что Борис Игнатьевич хоть раз настаивал на «неофициальном вкладе в развитие». Все его дотации оформлялись именно дотациями.
– Да вы же сами мне об этом говорили!
– Я? – она глянула на него поверх очков. – А у вас есть аудиозаписи? Потому что я подобного сказать не могла.
Судье часто приходилось стучать молотком, чтобы прекратить шум, а процесс теперь грозил растянуться на еще больший срок, чем мы вначале предполагали.
Самыми тяжелыми обвинениями были угрозы нескольким сотрудникам – оказалось, что кроме Насти, конкуренты искали выходы и на других людей. Свидетель Бажина Анастасия Сергеевна подтвердила, что ей была передана круглая сумма и прямым текстом обозначено, что в случае отказа сотрудничать она «проблем не оберется». А это означало, что мы, всей огромной гурьбой, плавно перетекали уже в уголовное законодательство.
Теперь было понятно, для какой цели мама обрубила все связи с Борисом Игнатьевичем и даже со мной, – ей должны были доверять. И она с бетонным выражением лица сама сливала Жильцову некоторые подробности, чтобы в ответ получить такую же откровенность.
Понятно, что после я не могла ее не обнять.
– Мам, я даже мысли не допускала! Как же я рада знать, что ты на самом деле тоже веришь в идеалы справедливости!
Она обняла меня в ответ и прошептала в волосы:
– При чем тут справедливость? Боря теперь до конца дней будет инвестировать в институт.
Ему б успевать зарабатывать столько, сколько он мне теперь должен. Не подслушивай, Стас, я общаюсь с дочерью!
– Да общайтесь, общайтесь, тещенька. Не устаю поражаться вашей схожести.
Я не стала на нее обижаться – в любом случае приятно, когда справедливость торжествует!
Даже несмотря на этот козырь, предстояла еще уйма хлопот для полной победы.
