Ничего себе, как, оказывается, сметается последний миллиметр расстояния…
Одеяло на полу оказалось очень даже кстати. Потом когда-нибудь наведем порядок вокруг – после того, как наведем порядок внутри.
* * *
К суду Стаса не привлекали, но он, конечно, отправился поддержать семью. А я поддерживала его. Юристов нагнали столько, что впору сколачивать гарнизон средних размеров. Иван Алексеевич Жильцов прошел в зал заседаний, не обратив на нас внимания – может, действительно не заметил, готовясь к последнему штриху в нашем уничтожении.
Я держала Стаса за руку, мы пока не спешили из холла, чтобы лишний раз не отвлекать Бориса Игнатьевича и Олега. Но обернувшись к новой партии прибывших, я невольно воскликнула:
– Мама?
– Надо же, узнала! – Она подошла к нам и прокомментировала сцепленные руки. – Вы все-таки не изображали тогда свидание?
На вопрос отвечать никому не хотелось. Я несколько недель ее не видела, и теперь не представляла, как себя вести.
Вероятно, когда-нибудь потом, когда все это закончится любым результатом, мы снова начнем общаться по-старому – просто с зарубкой в голове, что в один момент оказались друг другу врагами."
"– Утречка, тещенька, – начал паясничать Стас, который всегда обращался к сарказму в острые периоды волнения.
– Нина Александровна, – поправила она холодно и добавила: – Зятек. Боря знает? Надеюсь, что да. Я стрясу с него максимально пышную свадьбу, раз такой расклад.
Ей бы все трясти – она даже удивления не выказала, а сразу принялась за расчеты. Я не выдержала:
– Что ты здесь делаешь, мам?
– Вызвали в качестве свидетеля. На ужин заходите, а то я Стаса много лет знаю, но в таком ключе еще не разглядывала.
И без дальнейших объяснений пошла в зал, мы сопроводили ее задумчивыми взглядами. Даже нас не привлекли, хотя мы непосредственно участвовали, а что могло потребоваться от нее?
Суд грозил затянуться на месяцы, такие процессы в один день не протекают.
И слушать сухие отчеты было тоской смертной. Но именно в конце первого дня и началось главное действие, когда маму вызвали в качестве свидетеля… обвинения.
Я слушала ее, открыв рот и постоянно повторяя себе, что это не сон. Вполне вероятно, только Борис Игнатьевич и знал о ее участии… А вот Олег всего определенно не знал, поскольку его рот тоже открывался все шире от каждой новой детали.
