На пороге во всем блеске своих без малого тридцати лет предстал младший лейтенант.
— Здравия желаю, Василь Васильич! А я к вам с подарком! Свежий труп на коммунальной кухне, прошу любить и жаловать! — гаркнул он, протопал к столу и плюхнулся на стул для посетителей. Стул под ста пятью килограммами его молодецкого тела жалобно скрипнул.
Лена кое-как выпуталась из плаща и воззрилась на посетителя. Собственно, он тоже на нее воззрился. Как только Лена показалась из-под плаща — так и воззрился. В ту же буквально секунду.
И немедленно сдулся. Будто бы даже сделался меньше (хотя при его габаритах это было непросто) — сгорбился, стушевался, залихватская улыбочка стекла с лица. Лицо сделалось простецким и недоумевающим.
Лейтенант поднялся, зачем-то похлопал себя по карманам, как бы в поисках чего-то срочно ему необходимого, глянул на Лену, отвел глаза, опять глянул и, сообразив, что дальше молчать совсем уж не комильфо, промямлил:
— Простите… Я, наверное, того, дверью ошибся… А скажите, где Василь Васильич?
— Здесь Василий Васильич, здесь, — как могла, успокоила его Лена.
— Вы ничего не напутали.
Лейтенант осмотрелся, но Василь Васильича не обнаружил. В кабинете были только стол, заваленный папками, два стула и гвоздь, торчащий из стены, на который Лена в этот момент вешала плащ. Никакого Василь Васильича, равно как и Петра Петровича, не наблюдалось.
— Простите, — снова промямлил лейтенант. — А он где? Ну, я имею в виду Лавренюк?
— Перед вами, — ответила Лена и уселась на место, косясь на плащ и думая, не свалится ли он снова на голову, — Лавренюк — это я.
В лице лейтенанта отразилась вся мировая скорбь. Потом оно пошло рябью, словно лужа на ветру. Широкий, как у сенбернара лоб, сложился морщинами от напряженных раздумий, у рта залегли горькие складки, — похоже, лейтенант решил, что его жестоко обманывают.
— Нет… — протянул он печально. — Вы точно не Василь Васильич…
— Я имела в виду, что я теперь выполняю обязанности Василь Васильича, — сжалилась Лена над лейтенантом, который окончательно и бесповоротно сделался несчастным.
— Сам он уже вторую неделю как перешел на другую работу, в областной суд. А я пришла на его место.
Лена протянула руку:
— Кузнецова. Елена Владимировна.
Потом все же не удержалась и добавила:
— Впрочем, если вам так удобнее, можете первое время называть меня Василием Васильевичем.
Не стоило, конечно. Работа — не место для шуток.
