Глаза Саввы сужаются и, задержавшись на заместителе генерального, возвращаются ко мне. Теперь в них царит расслабленное благодушие.
— Хочешь поехать в ресторан?
Я мотаю головой. Не хочу видеть посторонних людей, не хочу копаться в меню, не хочу лишний час проводить в туфлях. Хочу поскорее оказаться в своей квартире и по возможности вместе с ним.
— Тогда я отвезу тебя домой, — губы Саввы трогает легкая улыбка, от которой кожа невольно покрывается мурашками. Плохой знак. Ну или наоборот.
*************
— Сколько у тебя машин? — спрашиваю я по дороге.
"
"Гнетущее послевкусие рабочего дня окончательно меня отпустило, и ему на смену пришло трепетное предвкушение, на котором я часто ловлю себя рядом с Саввой. Потому что понятия не имею, чего от него ожидать в следующую минуту. Его сложно прогнозировать, и сейчас мне, пожалуй, даже это нравится.
Сегодня я вдруг поняла, что моя жизнь перестала устраивать меня такой, какая есть. Работа в «Ландор» была ее главной составляющей, и сегодня она меня разочаровала.
Ты годами идешь к цели, полагая, что упорство и честный труд дадут правильный результат, а на деле выходит иначе. Жизнь не подчиняется законам логики и здравому смыслу, и случается так, что выигрывают такие никчемные оппоненты как Гордиенко. Я слишком устала все продумывать наперед.
— Три. Это последняя, — пальцы Саввы плавно поворачивают руль, завораживая меня этим движением. — Мне нравятся дорогие игрушки. Некоторые полагают, что увлеченность компьютерными играми навсегда накладывает на людей отпечаток детства.
— И кто же так говорит?
Тон Саввы из расслабленого становится холодно-ироничным:
— Не слишком умные люди, как я имел возможность убедиться. Ты точно не хочешь поесть?
— Нет. А ты до сих пор играешь?
— Крайне редко, — повернув голову, он смотрит на меня: — С недавних пор жизнь стала для меня гораздо интереснее.
Ему снова удается меня смутить своей прямотой: ту, кто старше и, предположительно, должна быть опытнее его. Опытнее? Это вряд ли.
Наш секс на парковке, а точнее его отдельные эпизоды, убедили меня в обратном.
Савва возвращает взгляд к дороге, а я, воспользовавшись этим, украдкой изучаю его профиль: острый подбородок, покрытый щетиной, длинные прямые ресницы и упрямый изгиб губ. Удивительная у него внешность — ее запоминаешь сразу, но проникаешься постепенно, каждый раз открывая для себя что-то новое. Сейчас, к примеру, я впервые замечаю белесое пятно шрама у него на лбу.
