Я до последнего ждала, что он что-нибудь придумает, но Савва подписался под каждым предъявленным обвинением. Я знаю, что ему назначена психиатрическая экспертиза. Чёртова флешка снится мне каждую ночь. Каждую ночь с того дня, как он вышел за дверь в сопровождении двух полицейских, я топлю её в унитазе, разбиваю каблуком, вышвыриваю под колёса проезжающего грузовика и каждый раз просыпаюсь в слезах. Мой сон всегда обрывается на одном и том же моменте: мы с Саввой лежим в обнимку, и я бесконечно счастлива.
Реальность отличается слишком разительно, чтобы не задыхаться от разочарования. Моя голова лежит не на его плече, а на подушке, надушенной лавандой от бессонницы, и я совсем одна. Моё наказание.
— Процесс будет закрытым. Так что нет, не пойду.
Ирина уходит, а я работаю ещё два часа — координирую подчинённых, рассылаю письма, совершаю ряд обязательных звонков. За восемь лет у меня выработался определённый распорядок дня, и сейчас он мне помогает не сбиваться с курса.
Каждые выходные я уезжаю к маме и папе. Пожалуй, их дом — это единственное место, где мне бывает хорошо. Там моя тоска по Савве разбавляется тёплой дымкой родительской заботы, и я понемногу оттаиваю.
Мама ничего не знает о Савве. Она думает, что я переживаю расставание после очередных неудавшихся отношений. Как и всегда, не пытается вскрывать мою душу вопросами. Просто чувствует, что мне плохо, и каждым брошенным взглядом говорит: «Я всегда здесь, если захочешь поговорить».
Прости, мам, но я вряд ли когда-нибудь буду готова, а ты вряд ли когда-нибудь до конца поймёшь. Савва в тысячный раз был прав — мы оба неправильные, оба с дефектом. Может быть, благодаря своему дефекту он был единственным, кто по-настоящему меня понимал.
**********
Я сижу на родительской кухне, кутаясь в мягкую флисовую толстовку. В последнее время меня всё чаще тянет менять офисную одежду на что-то более комфортное. Так я компенсирую недостаток тепла.
Пахнет ванилью и печёными яблоками, уютно разговаривает телевизор.
— Дочь, — подаёт голос мама, глядя на меня вполоборота. — Давай оладьи сделаю? С кабачками, как ты любишь.
Я давно не чувствую вкуса еды, но хорошо его помню. Оладьи с кабачками нежные, немного солоноватые, сочные. К ним мама даёт сметану.
— Спасибо, мам, я с удовольствием, — улыбка, чтобы она не волновалась.
Мама начинает радостно греметь посудой, а я возвращаю взгляд в телевизор.
