Понять, что на деле ничего не изменилось и моя любовь к нему не прошла. Что мне делать тогда? Как справляться с последствиями?
Я приподнимаюсь на локтях и сажусь. За окном катастрофически светло — реальность не даёт ни единого шанса от себя спрятаться. Я у неё как на ладони.
Обернувшись, тяну к себе подушку и подношу её к носу. Своеобразная тренировка. Хочу знать, как запах Саввы отзовётся во мне после всего, что случилось.
Дерзкая пряность забирается в ноздри, заставляя меня на секунду прикрыть глаза. Во рту становится чуть влажнее, и тепло покалывает в животе.
Не так сильно, как раньше, но всё ещё ощутимо. Когда-нибудь это пройдёт? Должно. С Вельдманом прошло через полгода. Но Вельдман не Савва. Теперь я понимаю, что мужа никогда по-настоящему не любила. Когда любишь, всё совершенно по-другому. Да, именно так, как говорили другие: хочется проводить с ним каждую свободную минуту, рассказывать, как прошёл твой день, и непременно знать, как прошёл его. Когда любишь, тихо погибаешь от мысли, что можешь больше никогда его не увидеть.
Я лихорадочно искала выход, но так и не нашла. Савва заставил меня выбирать между мной и собой, а я не придумала, как нам остаться вместе.
Душ. Долгий, максимально горячий. Пять минут на бесцельное разглядывание своего отражения, ещё десять — на то, чтобы расчесать волосы. Наверное, хорошо, что вчера я так много выплакала. Сегодняшнее онемение мне только на руку, ведь скоро мне нужно будет выйти за дверь.
Оглядываю живот, ища признаки того, что внутри меня теплится жизнь.
Надуваю его, глажу ладонью, представляя, как он округляется, но не чувствую ровным счётом ничего. Наверное, не сейчас. Мне просто нужно думать о нём, и это придаст сил."
"Я заправляю постель, одеваюсь. Почти одиннадцать. Почему так тихо? Саввы нет дома? Жутко хочется пить. Щелчок на два оборота — и я оказываюсь на свободе. Аппетит так и не появился, но по крайней мере тошнить перестало.
Дверь в кабинет Саввы открыта, но из-за неё не доносится привычного щёлканья клавиатуры. В гостиной не работает телевизор.
Тишина давит, становясь мучительной. Кажется, он все-таки ушёл. Куда? Спускать пар на каком-нибудь бедняге? Прогуляться? В спортзал на цокольном этаже?
Возле дверей гостиной я застываю, и грудную клетку моментально сжимает тисками. Нет, Савва никуда не ушёл. Он спит на диване, подложив ладонь себе под голову. В той же одежде, в какой был вчера, между бровей — напряжённая складка. Жажда, мучившая меня с ночи, забывается, я не могу двинуться с места.
