— Привет, Ландыш, — обдав меня парами элитного пойла, с кривой улыбкой произносит бывший муж. — Незваный гость хуже татарина, но я рискнул.
Чтобы не разговаривать в подъезде, я кивком приглашаю его войти, но дверь до конца не прикрываю. Все равно я выпровожу его уже через минуту.
— Откуда ты знаешь, где я живу?
— Вика сказала. Встретил ее случайно, — многозначительно уточняет Вельдман, давая понять, что в курсе их всплывшего секрета. — Я посчитал нужным приехать и объяснить… Не надо зверем смотреть, Мирр. Я не такая сволочь как ты думаешь.
Я не удерживаюсь от саркастической усмешки.
— Правда?
— Сволочь, но не настолько, — примирительно произносит экс-муж и, глубоко вздохнув, закладывает ладони в карманы своего неприлично дорогого пиджака. — Для меня всегда лишь ты существовала — а иначе стал бы я на тебе жениться. Но я мужик, понимаешь? Дома и в постели любому признания хочется, а в один момент мне стало казаться, что я этого лишился. В сексе тебе будто со мной скучно было… будто милостыню просил.
Из интересов у тебя работа всегда на первом месте. Это лупит по самооценке, Ландыш. А тут Вика твоя подвернулась… вечно текущая и доступная, готовая в рот заглядывать. Я не сдержался. Просто не хочу, чтобы ты считала меня сволочью. Хочу, чтобы поняла…
— Ты решил переложить на меня ответственность за свой поступок, чтобы я поняла? Убедить меня в том, что в нашем браке я вела себя как фригидная карьеристка, чтобы мне было проще принять твою измену? Так я и до брака такой была, Дим — фригидной карьеристкой.
Для чего ты на колено-то встал? Думал, узы священного брака превратят меня в ту, кем я не являюсь?
Примерно то же самое говорила мне Вика однажды. И ей и Вельдману хотелось убедить меня в том, что их предательство случилось с моей подачи, и еще полгода назад они бы с успехом это сделали. Но не сейчас. Я вовсе не фригидная и не упертая карьеристка — просто Дима не тот мужчина. С Саввой я думаю о сексе постоянно, и с ним работа отошла на второй план. Наверное, и для Вельдмана я не та же женщина, если он так легко списал меня в хлам.
"
"— Мирр, а поехали поужинаем, а? — вдруг невпопад предлагает Дима, заискивающе заглядывая мне в глаза. — Ты уже была в «Крылове»? Жена Арзамасова открыла… Арзамасов это депутат, что, впрочем, неважно… Поехали, а? Есть же что вспомнить нам. Хорошее тоже было, Мирр, и много.
Я смотрю на него, на пьяного, слегка потерянного и совершенно непафосного, и понимаю, что простила. Злости нет и обиды тоже.
