Тебе в твоей комнате постелить?
— А можно я буду сегодня спать с тобой? — неловко уточняю я и, проглотив застрявший ком в горле, я с улыбкой поясняю: — Папы же нет. Зачем возиться с постельным бельем?
— Конечно, ложись, — торопливо говорит мама, пряча краснеющие глаза. — Сейчас пижаму приготовлю. Ты ведь без вещей приехала?
Половину следующего дня мы с мамой проводим, гуляя по Покровке, куда я вытащила ее с самого утра. Завтракаем в недавно открывшемся заведении, около часа проводим в ювелирном салоне, где я едва ли не силой заставляю маму выбрать себе в подарок бриллиантовые серьги.
Вчера она заботилась обо мне, а сегодня мне хочется отблагодарить ее за это так, как умею.
— Ты только сразу позвони как приземлишься, — наставляет мама, глядя как я надеваю туфли в прихожей. — Я, значит, папе говорю, что тебя через две недели ждать в гости? Он обрадуется очень. Глядишь, поскорее беседку доделает.
— Я обязательно приеду, мам, — твердо отвечаю, давая себе слово, что именно так я и поступлю: перестану быть эгоистичной сволочью, вспоминающей о родителях лишь тогда, когда сильно прижмет.
— Папе большой привет передавай.
— Передам, — эхом отзывается в грудной клетке, когда мама меня обнимает. Я вдыхаю ее запах, знакомый мне с детства: гвоздичный парфюм, немного ванили и домашнего уюта, и вспоминаю другой: вызывающе-дерзкий, сексуальный. Мои опасения оказались напрасными: Савва не только не поехал за мной, но и ни разу мне написал.
**********
— Андреев уже извелся весь без своей новой правой руки, — насмешливо информирует Ирина, когда следующим днем я вхожу на офисную кухню за кофе.
— Олеся сказала, ты домой летала?
— К маме, — подтверждаю я. — Константин Борисович уже у себя, не знаешь?
— Будет после обеда, — в очередной раз удивляет своей осведомленностью Ирина. — На какую-то встречу уехал. Гордиенко, кстати, из больницы выписали. Теперь в домашнем режиме здоровье свое поправляет.
При упоминании имени зама внутри неприятно екает, а перед глазами вновь встает его разъяренное лицо.
К черту. В том, что с ним случилось, нет моей вины. Я не в ответе за поступки Саввы. К тому же в будущем я наверняка много раз пожалею о проявленном сочувствии, учитывая, что Гордиенко приложит максимум усилий, чтобы превратить мою дальнейшую жизнь в ад.
После визита к маме чувствую себя немного лучше: ноющая тяжесть в груди отпустила, и ко мне вернулась возможность строить планы.
