Это как лишится кирпича из фундамента, понимаешь? Когда черепица слетает с крыши, ее можно легко заменить. А вот разочароваться в людях, которых ты считал самыми близкими, угрожает сохранности самого дома.
— Именно поэтому нужно помнить, что люди недостойны того, чтобы подпускать их к себе, — губы Саввы трогает легкая улыбка, но его взгляд остается темным и предельно серьезным. — Эгоизм встроен в нас как защитная функция. Ни один человек не должен становится фундаментом другого. Предают и причиняют боль все: родители, дети, супруги, друзья.
Привязанности ослепляют. Гнилую сущность твоей подруги не разглядел бы даже слепой, но ты отказывалась ее видеть.
Это еще одно его высказывание, вызывающее во мне стойкое неприятие. Что это за мир, где каждый будет сам за себя? Я считаю себя здоровой эгоисткой, но при этом в моей жизни есть люди, с которыми мне очень близки: Ирина с работы, двоюродная сестра, с которой мы созваниваемся дважды в неделю по скайпу, мои мама и папа.
— Я не хочу жить без привязанностей. Они делают нас живыми.
— А я не кажусь тебе живым?
— А у тебя нет привязанностей?
Расслабленно улыбнувшись, Савва качает головой.
— Нет.
Эти короткие три буквы ударяют по мне с такой силой, что от новой вспышки боли не спасает даже выпитый алкоголь. У него нет привязанностей? Совсем? А для чего тогда это все? Этот разговор, наш невероятный секс и то, с каким рвением Савва меня завоевывал?
Опустив глаза в попытке спрятать эмоции, я тихо уточняю:
— А как же родители?
— Я не был близок ни с одним из них.
Возьми себя в руки и просто спроси его. Ты ведь не трусиха и тебе не пять лет. Если сегодня станет одним разочарованием больше, я это как-нибудь переживу.
Я снова смотрю ему в глаза. Пусть ответит. Даже если для него наши отношения ничего не значат — я должна это знать. Хватит жить во лжи.
— А как же я?
— Ты это другое. Я не смотрю на тебя сквозь призму выдуманных очков. Вижу тебя насквозь, и ты все равно кажешься мне совершенной. Привязанность — нелепое определение, не имеющее ничего общего с тем, что я к тебе испытываю.
От волнения мое сердце колотится как сумасшедшее, и даже голос немного осип.
— А какое определение не кажется тебе нелепым?
Савва отвечает не сразу. Склонив голову набок, он неспеша обводит взглядом мое лицо, шею, пальцы, застывшие на ножке бокала.
— Много разных. Одно из них восхищение."
"Я чувствую себя школьницей, на которую обратил внимание понравившийся старшеклассник. Внутри что-то трепетно дребезжит, розовеют щеки.
