Древняя, как мир. А она скромничает?
Он чувствовал, как тонкие ладони лихорадочно скользят по его затылку, волосам, плечам, сгребая ткань рубашки.
Нет, он же не может так долго. Его нереально накрывало. Сносило мозги в хлам!
Собрав волю в кулак, Тим сдвинул девочку чуть дальше. Все еще был в ней. Ласкал изнутри. И рывком расправился с брюками. Вздыбившийся член моментально толкнулся в мокрую промежность.
– Резинки есть? – рявкнул Тим, не узнав свой голос.
Он услышал протяжный полустон. «Не-е-ет» обожгло шепотом его ухо.
Даже не шепот это был, а ласка влажных губ.
Тим нащупал бумажник в кармане брюк. Сложно отыскать квадрат фольги, когда руки трясутся. Но Тим справился.
Наверняка, пролетели секунды. Но они тянулись мучительно долго для Архипова.
Горячее дыхание обжигало его шею, скулу, щеку. Девочка двигалась на нем, отдавшись ритмам музыки. А Тим дурел от того, как реагировал на девочку.
Его заклинило на потребности трахнуть малышку.
Тим расправился с защитой. Вернул девочку на свои колени, дернул рывком так, чтобы не осталось сомнений в его намерениях.
Шире развел податливые бедра. Накрыл сладкие губы ртом. Надавил ладонью на изящную спину.
Черт, у него было дохера вот таких, как эта девочка. Он же не пацан. Кутил по студенчеству. Да и после тоже. Монахом никогда не был.
Но сейчас все было особенно остро. На разрыв. Горячо так, как в чертовом пекле.
Тим вскинул бедра навстречу девочке. Вонзился рывком и сразу до звона в яйцах.
– Бля-я-я-дь! – пробормотал он и потянулся рукой к повязке.
Чертова тряпка! Да провались она пропадом!
– Нет! Оставь! – одними губами на ухо шепнула ему малышка.
– Кто... Как звать? – потребовал Тим.
Ну как так, а?! Почему девочка подалась в стриптизерши?!
Ладно. Потом разберется. Сейчас Тим принял спонтанное решение. Девочку он выкупит. Заберет себе. Ему она принадлежит. Потому что ему крышу снесло от нее. В одну секунду снесло. Лица толком не видел. А пропал.
Он двигался в ней, теперь уже медленно и осторожно. В голове хреново укладывалось то, что он у нее – первый.
Ему хватило нескольких толчков, чтобы кончить. Его раскрошило в пыль. В висках колотился пульс. Руки тряслись. Но ни за что Тим не разжал бы их, продолжая обнимать тонкие плечи.
Черт! Он, кажется, изучил каждый изгиб. Запомнил намертво.
И шрам на правой лопатке. Чуть грубоватый наощупь. Полумесяцем.
Девочка затихла в его руках. Сжала собой его член настолько плотно, что Тим протяжно и глухо застонал.
– Не снимай...
