Широков вспомнил, что там, в багажнике, так и лежит кейс с инструментами. Да и сам Богдан все еще не извинился за свое поведение.
– Майя, я хотел попросить прощения за свои слова, – начал мужчина.
– Ну проси, если хотел, – деловито разрешила девушка и открыла аптечку. – Сядь и голову запрокинь.
– Май, – отрицательно мотнул головой Богдан.
– Что – Май? – фыркнула она. – Либо так, либо я уеду с охраной и никогда тебя не прощу.
Широков нахмурился. Никогда – это очень долго.
Да и чем он рискует? Она же все видела.
И лицо его. И шрамы. И ладони без перчаток.
Богдан перевел взгляд на сбитые в кровь костяшки. Да и похрен. Пусть делает, что хочет.
А потому послушно присел на край пассажирского кресла. И глаза закрыл, чтобы не видеть отвращения во взоре Майи.
Однако одно дело: не видеть девчонку. И совсем другое: чувствовать ее пальцы на собственном уродливом лице.
– Будет немного больно, – услышал он тихий голос Архиповой.
Больно? Разве это больно? Он даже не поморщился, когда Майя обрабатывала ссадину.
"
"Гораздо сложнее оказалось сидеть и не двигаться. Дышать смесью ароматов духов и шампуня. Был еще и запах спиртного, но Богдану даже он нравился.
Глава 20
Он все-таки открыл глаза. Сам не знал почему. Наверное, чтобы лишний раз убедиться в том, какой он урод. Увидеть отвращение в красивых глазах Майи.
А Май... Она ... Она удивительная девочка.
Как бы ни старался Богдан разглядеть брезгливость в голубых омутах, не смог. Или это все его больная фантазия? Неважно. Главное он уже увидел.
Как она сосредоточенно рассматривает ссадину на его скуле. Как морщится, когда дезинфицирующий раствор щиплет его кожу. Как осторожно дует на царапины.
И пальцы у Майи, теплые и нежные, аккуратно касаются его щеки.
Богдан, должно быть, сошел с ума. Свихнулся. Сбрендил.
Другого объяснения не было.
– Так ты подстрижешь меня? – он и сам удивился этому вопросу. Произнес вслух, когда должен был, по-хорошему, молчать.
– Сейчас? – переспросила Майя, а он кивнул. – Ты дурачок, Богдан.
Я же пьяна.
– Мне всегда нравились косые стрижки, – усмехнулся он.
Широков не хотел отпускать Майю именно сейчас. Хотел продлить ощущение ее пальцев на своем лице. Хотел и дальше вдыхать тонкий аромат ее парфюма. Но, разумеется, не здесь. Не на парковке низкосортного кабака
– И потом, хуже, чем есть, уже не будет, – беззаботно заключил Широков, а сам напряжено ждал решения Майи.
– С тебя крепкий кофе, – она тукнула в него указательным пальцем и улыбнулась.
