И даже получилось вырвать руку из обжигающих пальцев.
Богдан стремительно обернулся. Майя фыркнула и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что в его машину она не сядет.
А взгляд заскользил по лицу Богдана. Нет, шрамов она не боялась, не замечала их. Зато охнула, увидев кровоподтек на губе и на правой скуле. И взгляд увидела, в котором плескался адреналин после драки.
Майя готова была разрыдаться. Одновременно от радости, и от боли. На миг показалось, что прошлый Богдан, тот, каким он был прежде, вернулся.
Но теплый и искрящийся взгляд погас почти мгновенно.
Широков набросил на голову капюшон, а руки сунул в карманы куртки.
– Езжай домой, Май. Охрана отвезет, – буркнул парень и отвернулся.
Архиповой стало обидно. Нет, ну он вообще нормальный? У него ведь ссадины! Их обработать нужно!
– Стой! – выкрикнула Майя в широкую спину. – Если не остановишься, то я... я... Я вернусь в бар!
Удивительно, но Широков застыл.
Майя моргнула, не веря, что он действительно услышал ее.
Руки Архиповой безвольно повисли вдоль тела.
Нет, в любое другое время она бы ни за что так не поступила. Она бы психанула и ушла. Села бы в машину и уехала бы с водителем.
Но не сегодня. Сегодня она была пьяна. А потому сама не понимала, как умудрилась сделать несколько шагов и уткнуться лбом в спину Богдана. Между лопаток.
И выдохнула. И почувствовала, как Богдан вздрогнул. И обернулся.
– Сколько ты выпила, Май? – услышала она хриплый голос, а горячее дыхание обожгло ее волосы.
– Я не помню, – честно призналась девушка.
– Кажется, много. Рюмки три.
– Три рюмки? – хмыкнул Богдан.
Майя боялась шевелиться. ЕЙ казалось, что все это нереально. Не может ведь Широков обнимать ее за плечи одной рукой, а второй – гладить по волосам. Просто не может, и все. Должно быть. Архипова выдает желаемое за действительное. Иного объяснения у Майки не было.
А Богдан продолжил:
– Знаешь, тебя такую пьяную я парням не отдам. Сам отвезу.
– Куда? – уточнила девушка.
– Домой? – спросил Широков.
– Только если позволишь обработать ссадины, – поставила условие Майя.
– Да какие там ссадины, Май, так, ерунда, – хмыкнул Богдан и опустил руки.
А Майе стало холодно без этих рук.
***
Широков с трудом отвернулся от девчонки. Нет. Не даст он ей к себе прикасаться. Он же увидел в ее глазах отвращение к себе. Видел, как она вздрогнула, посмотрев на его лицо.
Так что, нет, ссадины ему обрабатывать не нужно.
А девчонка уже открыла дверь его машины и отыскала аптечку.
