Ну как можно быть такой дурындой! Хозяйка Проши, по его словам, покинула город, и еретица покинула город. А что, если это одна и та же ведьма, а?! Все логично! Зачем бросать своего полезнейшего из полезных питомца, если можно взять его с собой? Другое дело, если точно знаешь, что скоро станешь еретицей. Еретице питомцы не нужны. Особенно такие, как добрый милый Проша, который отказывался младенцев для упырей воровать.
— Ты чего? — спросил Олег. Я аж вздрогнула. Со всеми этими мыслями я про него вовсе забыла.
— Ничего. Мы уже пришли. Не забудь про Вику! — Он шагнул вперед, будто бы для поцелуя, но я махнула рукой и быстро взбежала по ступенькам к двери подъезда. Достала ключи, открыла дверь и, не оглянувшись, шмыгнула внутрь.
Проша опять пил чай. С земляничным вареньем, привезенным мной из деревни. Я вдруг подумала, что он большой сладкоежка.
— Надеюсь, у тебя чай не сладкий? — спросила я, завороженно глядя на то, как он загружает варенье ложкой в рот.
— Сладкий. А что? — удивился коловертыш.
— А сахара сколько кладешь?"
"— Пять ложек, — пожал мохнатыми плечами он, а потом вдруг забеспокоился: — А что, надо экономить? Извини, я что-то не подумал…
— Тихо! Все в порядке. Просто за твое здоровье беспокоюсь. Недавно вон животом маялся. Кстати, сейчас-то как?
— Нормально. Леший же подлечил… Не беспокойся, я, вообще-то, крепкий. Могу даже несъедобные вещи переваривать. Просто упыри с полуночниками меня пока ловили — повредили малость… Они ж дурные, сил-то не рассчитывают.
Да я еще и вырывался активно.
Я достала Хана из рюкзака, посадила на подоконник и согрела ему молока, размышляя, с чего начать деликатный разговор. А потом плюнула на все, села напротив Проши и прямо попросила:
— Проша, расскажи-ка мне про свою бывшую хозяйку.
Он застыл, не донеся ложку до рта. Варенье закапало ему на волосатую грудь, но он даже не заметил. Пауза затянулась.
— Она ведь стала еретицей?
Коловертыш долго не отвечал. Я уж испугалась, что он сейчас встанет, просочится в окно, и больше я его не увижу.
На улице раздался раскат грома. Кажется, надвигалась ночная гроза. Этот звук словно привел Прошу в себя. Он вздрогнул и, наконец, положил почти пустую ложку на блюдце.
— Да, — сказал еле слышно.
— Почему ты это скрывал?
— Боялся, — он понемногу приходил в себя.
— Боялся, что я тебя выгоню? Не захочу иметь дело с прислужником черной ведьмы?
— И этого тоже, — Проша опустил глаза.
