Без этой подпитки она моментально развалится. Значит, стоит тебе выйти за барьер, и наши маленькие разногласия мгновенно разрешатся сами собой.
Черт! Сообразительный гад! Хорошо, что он не знает про то, что через неделю защита исчезнет сама собой. Если, конечно, я не вычислю подельника еретицы.
— Хватит меня пугать! У меня и без того был плохой день! Нет, даже чудовищный! — психанула я.
— Бедненькая… — неожиданно мягко протянул леший. Этот его стремительный переход от угрозы к сочувствию напрягал гораздо больше откровенной ярости.
— Я бы тебя утешил, да прикоснуться не могу… Давай так. Мне очень не хочется огорчать тебя еще больше, поэтому я сделаю невероятно щедрое предложение. Если прямо сейчас сдашься, обещаю сильно не буянить. Максимум отшлепаю, и все. Тебе понравится.
Ах ты ж, мерзопакостный манипулятор! Запугиванием ничего не добился, решил зайти с другой стороны?
— Сдамся? — повторила я, ощущая, что понемногу зверею. Это хорошо. Лучше злиться, чем трястись от страха. — А что потом?
— Первым делом мы прогуляемся до городской стены и избавимся от этой защиты.
После этого я помогу тебе собрать вещи и заберу отсюда.
У меня просто опустились руки.
— Влас… ну ты, блин… впрочем, ладно. Я вижу, ты сейчас совершенно не готов к нормальному разговору. И на мою точку зрения тебе, судя по всему, глубоко плевать. Тогда и я поступлю так же эгоистично. Как мы только что выяснили, ты не в силах меня удержать. Поэтому я сейчас просто уйду. Но перед этим скажу вот что: настоящее зло начинается тогда, когда кто-то свято уверен, что имеет право решать за другого, что для него лучше.
Подумай об этом.
Я развернулась и побрела в сторону дома.
— Значит, ты настаиваешь на своем, — раздался позади усталый голос Власа. — Угу. Ладно. Я хотел все уладить по-хорошему. Судя по всему, ты искренне рассчитываешь на эту свою защиту, любезно поставленную ведьмой. А теперь слушай меня очень внимательно… — Он сделал паузу, и мое сердце тревожно екнуло. — Разве ведьма поставила защиту на всех твоих знакомых?
Что за дурацкий вопрос… ох.
До меня дошло. Я застыла на месте.
— Ты никого не тронешь! Это… подло! Так может поступить только бессовестный, злой и отвратительный человек!"
"— Во-первых, я не человек, — жестко ответил Влас. — Во-вторых, совести у меня отродясь не было.
Я вдруг ясно поняла, что леший может легко сделать меня тихой и послушной. Для этого ему нужно только взять в заложники кого-то из подруг или даже Хана.
