– Что значит: “наших детей”? Вы знаете что-то, что не знаю я? У меня там двойня? Тройня?
Ну, вряд ли, Крамер знает, но я уже ничему не удивлюсь.
Давид весело фыркнул.
– Сколько у тебя сейчас в животе детей, мне пока неизвестно, но чем больше, тем лучше. Про наших детей я говорю в перспективе. Мне бы точно хотелось больше двух.
А губа не треснет? Крамер меня не успокоил насчет своего отца, может врет, чтобы усвоить бдительность, а сразу после родов отдаст ребенка папеньке.
Ладно, остался еще один вопрос.
– Если это не месть и не наказание, то почему все-таки вы выбрали меня на роль матери своих детей?
– Этому способствовало немало факторов.
Крамер замолчал. Что, все? Ожидающе смотрю на Давида, и он все-таки соизволил продолжить.
– Началось все с того, что отец действительно довольно давно давил на меня с детьми. И в тот момент, когда мы с тобой обсуждали досье, мне показалось забавным, что ты соответствуешь всем заданным отцовским параметрам, это натолкнуло на дальнейшие размышление. По сути, хоть это и маловажно, но отчасти приятно, у меня появилось заранее условное отцовское благословение.
Дальше я стал присматриваться к тебе больше и мысль о семье и наследниках стала только усиливаться. Ты удивительно подходишь мне по очень многим параметрам и требованиям, и мне уже не хотелось ждать. Правда, к этому моменту я рассчитывал на то, что ты будешь реагировать на все несколько иначе, и примешь новости с радостью. Тут немного не получилось, это да.
Немного не получилось?! Совсем немного, это точно.
И никаких слов про чувства – были бы чувства, я бы еще хоть как-то могла понять, и то, вряд ли.
Как же больно.
– Я улетаю в Китай к родителям. Сегодня, – холодным безразличным тоном произнесла я.
– Нет.
– Да. Иначе я что-нибудь с собой сделаю, а значит и с ребенком. Насколько вам дорог этот малыш, Давид Матвеевич?
Взгляд Крамера заледенел. Что, не нравится, когда тобой манипулируют? А это лишь малая часть того, что творит со мной, да и другими этот дьявол.
С минуту Крамер молчит, видимо, просчитывая варианты и оценивая степень серьезности моего заявления.
Я жду решения мужчины. Будет угрожать и принуждать – значит не так уж нужны ему я и будущий ребенок. Тот, кто действительно дорожит кем-то, дорожит и его здоровьем, благополучием и спокойствием. Это не тот случай, когда меня можно без последствий приковать в подвале, все так или иначе отразится на будущем ребенке – нервный срыв, голодовки.
Давид покачал головой.
