Влад потоптался на месте, не собираясь уходить и хмуро наблюдая, как серая грязная вода, гонимая легким ветерком, несется быстрым потоком. Казаринов вглядывался в свинцовые волны, прекрасно понимая, что в голове творится то же самое.
«Отец… Знал ли он правду о своей чудесной жене? И как она посмела рассказать мне об этом? Легко и спокойно, даже гордо. Что у человека в голове, что не погнушалась сообщить родному сыну о постыдном адюльтере? Что?!»
Он тяжело вздохнул, потом перевел взгляд на небо: с одной стороны голубое, а с другой – почти черное от туч.
– Все как в жизни, – пробурчал себе под нос и мысленно поблагодарил Вселенную: «Спасибо за Эллу и сына, иначе не знаю, как бы выжил». Потом снова глянул вниз на реку и решительно отмахнулся от тяжких мыслей.
«Папа давно умер. Знал он или нет, кто сейчас разберется? С матерью и так отношения натянутые. И уж тем более не я ей судья. А ворошить прошлое нет смысла. Одно понятно, что маменькина любимица выросла ее точной копией. И никакой дракон никого не кусал, обе змеиного племени!»
Казаринов замер от осенившей догадки:"
"«Такой новостью я уж точно ни с кем не поделюсь.
Элле даже заикнуться противно. А Мила? Интересно, знает ли она? Но и с сестрой эту тему поднимать не стоит. Из-за отца. Из-за безграничного уважения к нему!»
Влад поежился от холода. Тут же захотелось обнять Элку, поцеловать сына в макушку. Да и просто очутиться дома. Жарить на мангале замаринованное утром мясо, налить по бокалам кьянти из раскупоренной вчера оплетенной пузатой бутылки и, обнимая Эллу, молоть всякую чепуху о придуманных фотосессиях.
А она будет пить вино маленькими глоточками и фыркать, как ежик. А потом придет Денька с женой и дочкой. Дети завозятся на полу с игрушками, а взрослые, обалдев от запаха шашлыка, начнут торопливо есть, запивать горячее мясо терпким вином и бормотать под нос: «Вкусно!».
Казаринов судорожно потянулся за телефоном и быстро ткнул в Элкин номер. Сразу пошли гудки, но трубку никто не взял.
– Уснула ты там, что ли? – добродушно пробурчал он, усаживаясь в машину и сразу сворачивая на Широкий проспект.
Влад почувствовал, как горечь от слов матери, выевшая часть души, постепенно рассасывается, стоило только подумать о семье.
«И все-таки, я счастливый человек, – мысленно приободрил он сам себя. – Люблю замечательную женщину и сам купаюсь в ее любви. Точно знаю, что такие люди, как Элка, не способны на ложь и подлость. И просто уверен, что связал свою жизнь с порядочным человеком.
