– Сексуальный и хотела бы! Но больше пробовать не будем! – помолчала и, уже засыпая, уточнила: – Убьемся же на фиг!
У Генералова тряслись от смеха плечи, он даже глаза прикрыл, крутил головой, прижимая веки пальцами, угорая от красочного рассказа, в лицах исполненного непосредственными участниками происшествия.
И в этот момент послышался стук в калитку и громкий «ответ» Горация на него.
Глашка тут же перестала смеяться и схватила Генералова за руку.
– Это гостья! – объяснил Коля, поднимаясь из-за стола, и пошел открывать.
– Ты чего? – нежно спросил Глеб у Аглаи, поднес ее руку к лицу и поцеловал ей пальчики.
– Испугалась почему-то, – призналась она и объяснила: – От неожиданности.
Коля вернулся к ним с симпатичной, стройной, невысокого росточка девушкой лет двадцати пяти. Представил:
– Знакомьтесь, это Инна.
Девушка поздоровалась за руку с Аглаей, как-то испуганно посмотрев на рану на ее голове, улыбнулась Генералову. Расселись, приступили ко второму заходу застолья, перекидываясь незначительными в таких случаях фразами.
А девушка, стараясь делать это украдкой, все поглядывала на Глашкин залепленный лоб и синюшный глаз, но вопросов не задавала.
«Нет, – подумала Аглая, – не подходит Алтаю девушка Инна».
Как бы она на него смотрела, когда он лежал, закованный в корсет от шеи до паха, терзаемый болью так, что навсегда шрамы от зубов на губах остались, и когда надо было за ним утки выносить и не сметь раскисать, глядя на мучения друга? Нет, слабовата – смотрит на Глашу, как на жертву домашнего насилия, а спросить боится.
Хотя боязливой ее не назовешь: вон как глазки Глебу строит и заигрывает, – все успевает – и с Колей пошептаться, и авансы другому мужчине сделать. Нет! Не наша девочка!
– Это Аглаю ты зовешь Стрелкой? – спрашивала Инна.
– Ее, – кивнул Коля.
– А почему?
– Она у нас девушка необыкновенная, как первые собаки-космонавтки Белка и Стрелка, – не вдаваясь в подробности, объяснил он.
– А скажи мне, Коля, – спросила Аглая, – почему тебя здесь называют прозвищем, которое я дала тебе в детстве?
– Да как-то были на охоте с мужиками, сидели у костерка и стали вспоминать свои детские прозвища и имена, вот я и признался.
Так потом они меня иначе как Алтай и звать перестали.
– А кстати, – вспомнил Генералов, – ты обещала рассказать, где научилась так уходить из-под захвата.
– А тебе моя фамилия ни о чем не говорит? – улыбнулась ему загадочно Глаша.
– Да ладно! – удивленно посмотрел на нее Генералов.
