Рота красноармейцев с грозным «ура», увязая в снегу, бежала со стороны дороги. Орущий вал катился с косогора, прорвался через деревню, завяз в снегу на северной околице. Финнов, отступающих на юг, встретили подошедшие под шумок бойцы старшего лейтенанта Мечникова. Разведчики лежали в снегу, сидели за деревьями, с ленцой постукивали автоматы «Суоми». Между деревьями метались фигуры в рваных маскхалатах. Защитная униформа уже не спасала — финны теряли каски, оружие. Но упорная группа из семи-восьми человек пыталась прорваться.
Они бросили гранаты, стреляли из автоматов. Эффективность огня была крайне низкой, гранаты взрывались с недолетом, пули летели над головами. Растерянные, контуженые, эти люди плохо понимали, что происходит. Мечников лично пристрелил двоих, не испытывая к ним ни доли жалости. Солдаты истерично перекликались, и он удивился — этот язык был ему незнаком. Но какое это имеет значение, хоть папуасы с синими бородами! Несколько выживших предприняли последнюю попытку, бежали сплоченной кучкой, поливая огнем.
Двоих играючи выбили из кучки, остальные рассыпались, залегли. В стороне опять разгорелось грозное «ура!» — красноармейцы шли на приступ взорванного леса.
— Эй, солдаты, сдавайтесь! — на ломаном финском выкрикнул Мечников. — Сопротивление бесполезно!
— Попались так попались, — проворчал лежавший рядом Максимов.
Оборвался шум, настала тишина. Стали медленно приподниматься фигуры в рваной униформе, выбрасывали оружие, тянули руки.
Кто-то харкал кровью, держался за живот, другие смотрели исподлобья, угрюмо. Из кучки уцелели четверо, двое из них были ранены. Левее, сцепив руки за затылками, поднялись еще трое. Разведчики подходили, с любопытством всматривались во вражеские лица.
— Так вот они какие, северные олени… — процедил Тимашевский и вскинул приклад, чтобы врезать по лбу рослому детине с кровоточащими щеками. Тот даже не вздрогнул, и он, опустив приклад, сплюнул на снег.
Отходчива русская душа…
Красноармейцы отловили в лесу еще несколько человек. Всех, кто выжил, гнали на опушку, пинками отправляли к деревне. Они брели по снегу, падали, товарищи помогали им подняться. Пленных вывели на пустырь между строениями. Одни из них обессиленно упали прямо в снег, другие сели, обняв руками колени.
В деревне хозяйничали красноармейцы, прочесывали дома.
