Нежно, трепетно…и это сводило с ума. Лишь несколько секунд я дал себе и позволил наслаждаться. Потом заставил её прервать поцелуй, удерживая за руки.
— Ты его любишь? Скажи мне, — спросил, теснее сжимая тонкую кожу пальцами, наверное, даже вызывая боль.
— Женю? — спросила она, испугавшись моего напора.
— Да. Ты о нём говорила в тот вечер, когда сказала, что будучи замужем за отцом, любила другого?
— Я говорила…о тебе, Артур, — смущенно опустила она глаза, а не щёки лёг румянец.
Выпустил её и отступил на шаг назад, глядя широко распахнутыми глазами на рыжеволосую колдунью.
Она снова говорит о своей любви ко мне. Но как это возможно? Эти слова ещё тогда задели за душу, но я был уверен, что Ира блефует, чтобы заставить меня изменить решение и оставить её в доме. Но сейчас она снова повторила признание мне в глаза…
Развернулся и пошёл обратно в кабинет, провожаемый растерянным взглядом в спину. Отчего-то эти слова выбили почву из-под ног. Женщины и раньше признавались мне в любви, но ещё ни разу я не испытывал подобной реакции.
Боюсь себя. Боюсь этого отклика в душе. Боюсь того, что…люблю тоже. Я не могу любить её. Слишком много между нами стоит.
Мы слишком разные.
31.
Еле заставил себя лечь спать. Ну как «спать». Скорее, полежать. Долго ворочался без сна, всё думая об Ире.
Предательница она или нет? Изменяла или нет?
Поначалу точно нет. В наш первый секс очевидно было, что мужчины у неё не было давно, очень давно. В доме она всего несколько недель. Значит, Астахов лжёт, когда говорит, что у них успели вдруг вернуться чувства.
Ира каждую ночь была со мной, а днём со Светой. Она просто никак не успела бы бывать с ним. Значит, всё это лживая жестокая сказка.
Но если Ирина так нужна ему до одури, почему он не появился в её жизни раньше, а только когда она стала жить в моём доме? Похоже, действительно не знал, где она. Или не искал. А тут Полина сообщила о том, что его бывшая любовница стала вдовой и спуталась с сыном погибшего мужа. И они придумали план, что под видом инвестора Астахов войдёт в мой дом и попробует «убедить» её вернуться.
Но когда я заговариваю с Ирой о нём, я вижу, как её буквально начинает колотить от ужаса. Она точно не любит его. Он разве не понимает? Ему мало других женщин, что он вцепился в мою рыжую?
Моя рыжая… Что? Я сказал это, пусть и про себя? Приехали. Когда это я успел себе её присвоить? Это уж точно глупости. Кыш, такие мысли из головы.
Надо спать. Завтра тяжелый день.
