Потому что прогноз погоды точно составлял тот же умник, который пишет гороскопы!
Хера себе, легкий летний дождь! Если это легкий и летний, то я Супермен.
И заучка еще своими вибрациями мне всю сознательность сбивала. Тряслась так, что меня самого подкидывало. Сейчас бы самое время геометрию ей преподать. Отношение прямой к ее окружностям. И «прямая» напряглась так, что даже свободные спортивные штаны не спасали. Хорошо, что на улице темно и ей не видно.
— Так хочется тебя поцеловать, — признался хрипло и коснулся кончиком носа мочки ее ушка.
Малинка напряглась, а меня уже даже локомотив бы не остановил. Поднял руку, обхватывая ладонью ее шею, выдохнул и поцеловал. Невинно чмокнул в губы и задержался так секунд на пять. Если бы мог, то стек бы лужицей к ее ногам. В жизни не думал, что невинное касание губами может настолько завести. В глазах потемнело, мышцы напряглись, а мне потребовалась вся сила воли, чтобы не позволить себе чего-нибудь лишнего.
Она не сопротивлялась. Заучка просто окаменела в моих руках и, кажется, даже не дышала.
Я открыл глаза, сверкнула молния, и в тот же момент Малинка распахнула свои.
Мне кабздец! Зато умру счастливым! И очень возбужденным. Очень. Думаю, что если она меня убьет прямо сейчас, то мое бездыханное тело будет еще минут пять дымиться от неудовлетворенного желания.
— Дыши, Малинка, — посоветовал я, видя, что она слегка не в адеквате.
Она моргнула и так резко вскочила на ноги, что если бы не моя реакция — здорово треснулась бы затылком о крышу беседки.
Моя ладонь смягчила удар, другой я обхватил ее за талию и вернул на место.
Умирать, так с музыкой!
— Багров, это что сейчас было? — пискнула Малинка.
— Непонятно, да? Повторим?
— Убью, — пообещала она.
Новая вспышка молнии и я заметил, как она покраснела, а в глазах отразилось что-то, чего я не успел считать.
В обморок не упала — уже радость. А дальше я добью. Теперь точно, потому что таких поцелуев в моей жизни еще не было. Пусть позлится — мне в кайф, когда она бровки хмурит.
И даже если она мне завтра вместо обеда яд на тарелочке принесет — съем.
И не подавлюсь. И снова ее поцелую, только уже по-взрослому.
— Дикарь!
Ну, наконец-то, пришла в себя! Я уж думал, что все, совсем труба и Малинка зависла.
— Неандерталец! Физкультурник!
— Продолжай, — расплылся я в широкой улыбке.
— Гад! Хам!
— Я такой, — согласился я.
— Никогда больше не смей так делать! — выпалила Малинка.
— Как? — хрипло поинтересовался я. — вот так?
И снова ее поцеловал.
