Минуту сидела, размышляя и привыкая к мысли о том, что Стас уезжает, потом медленно погрузилась в воду с головой."
"Что ж, как Дмитрий Александрович её изначально и предупреждал, Маше предстояло научиться врать. Вот сегодня она, например, соврала следствию. Потому что когда её спросили, получал ли Стас Тихонов предложение о тренерской работе в Лондоне, она соврала, не моргнув глазом. В этот момент на неё смотрели несколько пар внимательных глаз, а она кивнула, подтвердила и даже улыбнулась спокойной, ничего не значащей улыбкой.
Она соврала следствию. И только она знала, что у неё во рту оскомина, а на душе кошки скребут. Но когда они вышли из здания Следственного комитета, внешне Маша выглядела невозмутимо. Поймала проницательный взгляд Харламова, но поспешила от него увернуться. Правда, была уверена, что Димка знает, знает, что она переживает и изнутри себя ест. Но, наверняка, доволен её выдержкой.
Больше всех был недоволен Стас. Несмотря на то, что вышел из кабинета следователя, можно сказать, что свободным человеком, он был недоволен, возмущён и не собирался этого скрывать.
Он злился на дядю, злился на Машу, и на весь свет. Единственное, что на глазах у посторонних всеми силами сдерживался. Но отъезд в Лондон его не радовал.
- Взяли и избавились от меня, - сказал он, когда они оказались на стоянке. Маша сама до этого момента молчала, а когда Стас выдохнул с возмущением первую претензию, ей захотелось развернуться и уйти. Идти, идти, и не оборачиваться. Лишь бы не слышать.
- Ты едешь в Лондон, - сказал ему Харламов, тоном родителя бестолкового чада. – Жить полной жизнью. Интересно, если бы мы спросили Макса Петруничева, что бы он выбрал – могилу или Лондон?
Стас рассвирепел, на Диму уставился с откровенным обвинением.
- Ты не можешь мне этого говорить!
- Почему это? Очень даже могу. Это благодаря мне ты стоишь здесь, а не сидишь там. – Харламов кивнул на здание Следственного комитета. – Или хочешь поменять дислокацию?
- А ты у нас герой, да?
- Прекратите оба, - шикнула на них Маша.
– И садитесь в машину. – Пришлось даже дёрнуть Димку за рукав. – Дима, садись за руль. – И добавила с нажимом: - Дима, он переживает.
Харламов вдруг руками развёл в досаде.
- А я не переживаю. На моих нервах, видимо, повеситься можно. А он у нас нервное создание.
- Я с ним не поеду, - процедил Стас сквозь зубы.
- Да ради бога, - ухмыльнулся Дима. – Можешь пойти пешком, тебе полезно. Говорят, помогает успокоиться.
