Маша решила, что задумался о делах семейных, но Дима вдруг сказал:
- Я никогда не уживался с женщинами.
Маша глаза открыла, стала смотреть в темноту. Выдержала паузу, после чего решила перепуганного мужчину успокоить:
- Ты просто никогда не жил со мной.
Дима хохотнул.
- Это точно. С тобой я не жил.
Маша повернулась к нему лицом.
- А хочешь?
Дима ответил не сразу, убрал с её лба волосы, погладил. И, конечно же, прямого ответа так и не дал, вместо этого сказал:
- Твоя мама печёт вкусные пироги.
Маша только головой качнула и пожаловалась со смешком:
- Трус.
- Я не трус, - возмутился Харламов. Но Маша уже отодвинулась от него, продолжая посмеиваться, и забралась под одеяло. Он тут же потянулся к ней, обнял. И повторил: - Я не трус. Просто знаю, что я могу тебя сильно разочаровать. А разочаровывать таких милых, красивых девочек весьма паршиво.
- Сколько слов, Димочка. Целая оправдательная речь.
Он потёрся носом о её затылок.
- Что я знаю точно, так это то, что нам будет интересно.
Маша взяла его за руку и положила широкую ладонь себе на живот.
Вздохнула.
- Знаю.
Не многим доводилось стать объектом интереса Дмитрия Харламова, Маша отчего-то была в этом уверена. И делом это было непростым, его интерес надлежало поддерживать и подогревать. Возможно, будь на его месте другой человек, другой мужчина, Маша сочла бы подобные усилия излишними, но Димка… она смотрела на него и понимала, что с каждым днём ей всё труднее оставаться трезвой в своих суждениях по отношению к нему. Он её завораживал и притягивал к себе.
Но ей ещё многому предстояло научиться, например, отстаивать свою точку зрения, настаивать и даже упрямиться, а не сводить все доводы к одному: Дима наверняка знает лучше. Ведь то, что знает он, это его знания, его стезя и его комфортное существование, и подстроиться под него – это слишком просто. А Дмитрий Харламов простых путей не признавал.
К тому же, Маша была уверена, что ей ещё предстоит битва. Да, Димка это не Стас, не мамин сын, но то, что Анна Александровна относится к младшему брату с материнской заботой, и мечтает заполучить контроль и над его жизнью, а не только над жизнью сына, сомнению не подвергалось.
И воспоминания в Машиной памяти были достаточно свежи. Она до сих пор помнила свои ощущения при том роковом разговоре с будущей свекровью, когда ей прямо дали понять, что она не относится к категории девушек, которых семья Тихоновых мечтает заполучить в качестве родственницы. И это было не столько обидно, сколько непонятно.
