Зачем ему это было надо?
- А ты не понимаешь? – Дима резко выпрямился, плечи расправил, и мгновенно стал недоступным для неё, будто стеной отгородился. – Безнаказанность свою чувствовал. Он же Стас Тихонов, кто посмеет его тронуть? Знаешь, мне даже жаль, что я не могу ткнуть этого мальчишку носом в то, что он натворил. Чтобы он, наконец, начал взрослеть.
Маша молчала. Понимала, что у Харламова наверняка есть все основания для возмущения и подобных речей, но она ещё слишком хорошо помнила Стаса, которого себе придумала и сильно полюбила.
Да, в последний месяц она сделала много открытий, причём неприятных, взяла и в одночасье изменила свою жизнь, но перестроить своё сознание и принять Стаса таким, каким увидела его… глазами Димки, ещё не слишком получалось. Не сознание, сердце сопротивлялось. Это была не любовь, это были тёплые воспоминания о любви, которую она долгое время в себе взращивала и лелеяла, которой дорожила. А Димка о личности племянника был невысокого мнения, любил его, как младшего в семье, но всерьёз не воспринимал.
И Маше приходилось к этому привыкать. Но самое неприятное было в том, что она не могла оспорить его мнение, даже в память о прошлом. Ведь она знала Стаса другим: любящим, внимательным, даже романтичным. Но понятно, что для реальной жизни, с её проблемами и препятствиями, это не являлось достоинствами или существенными критериями. И это как раз и стало основной причиной их расставания. Стас не стал, не захотел, а, возможно, не сумел справиться с проблемами и давлением со стороны.
Но понятно было одно.
- Дима, тебе нужно успокоиться.
- Я спокоен.
- Ты злишься.
- Маша, я имею право злиться!
- Я знаю! – повысила она голос в ответ. – Но ты должен успокоиться! – Она выдохнула, тон сбавила. – Иначе что мы будем делать?
Харламов стоял перед ней, грозно нахмурившись и уперев руки в бока. Маша несколько секунд приглядывалась к его напряжённой позе, потом потянулась к нему, обняла. И предложила:
- Пойдём спать. Я так соскучилась по тебе.
Он, кажется, обдумывал её слова.
Затем мрачно хмыкнул.
- А ты уснёшь?
Это был намёк, Маша была в этом уверена. И отреагировать на эти слова нужно было очень осторожно. Она погладила его по плечу и сказала:
- Нет, конечно. Я сначала прослежу, чтобы ты уснул.
Он всё-таки улыбнулся. Ладонь прогулялась по Машиному телу. А когда он сказал:
- Я тоже по тебе скучал, - это можно было расценить, как приз.
- И это очень странно, - подхватила Маша со смехом.
- Конечно, странно, - согласился Дима.
