Непонятно, что она должна сделать, чтобы Анна Александровна взглянула на неё иначе. Без тени снисходительности и недовольства."
"Расставаясь со Стасом, Маша сумела убедить себя, что, возможно, испытание, которое устроила для них его мать, стало, своего рода, благом. Они со Стасом осознали, что не были готовы к браку и всевозможным жизненным трудностям. Но при этом отношение Анны Александровны, понимание того, что та её попросту невзлюбила, неважно по какой причине, Маша оправдать никак не могла. Желание Анны Александровны избавиться от неё было столь велико, что она не перед чем бы ни остановилась.
Повезло, что дело закончилось брачным контрактом. Если бы Маша решила переступить через себя и всё-таки вышла за Стаса замуж, их семейная жизнь стала бы полноценным кошмаром. Сейчас она в этом не сомневалась. И больше всего ей не хотелось повторять сей опыт и даже попросту встречаться с Анной Александровной. И, скорее всего, не захочется ещё долго. Вот только выбора у неё не было. Потому что ей повезло влюбиться в ещё один объект заботы Анны Александровны.
А Дима, как бы не настаивал на том, что он не Стас, что он взрослый, самостоятельный и старшая сестра его не контролирует, он ей этого попросту не позволит, он же не мальчик, от её настроения зависел. Именно от настроения и эмоционального состояния Анны Александровны. Маша ничего не могла сказать по поводу того, что Дима всячески пытался сестре угодить или соглашался с её доводами, как Стас, но если Анна Александровна была чем-то обеспокоена или недовольна, то и он спокойным оставаться не мог.
Он всегда спешил на помощь. Между ними была тесная душевная связь, и Маша подозревала, что её снова обвинят в том, что она всеми силами пытается её разрушить.
- Дима, если она меня отравит, и я умру, ты станешь её защищать?
Харламов перестал жевать, взглянул на Машу поверх чашки с кофе. Утро было достаточно раннее, а они уже сидели на кухне, завтракали, обоим не спалось. Дима анализировал ситуацию, даже делал какие-то пометки в блокноте, а Маша сидела напротив него, не мешала, но на самом деле обдумывала своё незавидное положение, о котором Харламов, надо полагать, не особо волновался.
И когда Маша задала ему этот дурацкий вопрос, он заставил его всерьёз удивиться.
- Ты серьёзно спрашиваешь?
Маша кивнула.
- Мне любопытно.
Дима потянул себя за ухо.
- Мне ответить?
- Конечно.
Он отхлебнул кофе и многозначительно хмыкнул.
- Скорее всего, да.
- Я так и знала.
- Ты не дослушала.
