Она проскользнула мимо него, но затем обернулась, попыталась отнять у Димы бутылку. В ней плескалось меньше половины. И это виски. На Дмитрия Александровича можно было взглянуть с уважением.
- Отдай мне.
- Мань, выпей со мной. – Дима прижался виском к стене, на Машу смотрел.
- Ты за этим приехал?
Он вздохнул.
- Что ж ты не душевная такая?
- А ты что такой пьяный?
- Я не пьяный. – Харламов головой замотал. – Я немного выпивши.
- А, так это промежуточное состояние?
Он не ответил, хмыкнул после её замечания. Руку протянул, зацепил пальцем молнию на её кофте.
Маша поспешно отступила, правда, его руку с груди пришлось скидывать.
- Перестань.
- Ненавижу это слово в твоём исполнении. – Руку он всё-таки убрал, от стены достаточно уверенно отлепился и прошёл мимо Маши на кухню. Правда, дёрнул дверь комнаты, но от Наташкиной спальни Маша его погнала. Харламов продолжал оглядываться, а Маша за ним наблюдала. Потом всё-таки спросила:
- Ты поругался с сестрой?
- Из-за тебя?
- Почему из-за меня? Я просто спросила.
Он сел на стул у окна, ноги вытянул. Смотрел теперь на Машу снизу вверх. Почему-то щурился. А ей вдруг захотелось протянуть руку и пригладить ему волосы. Уже почти решилась, но в последний момент себя одёрнула. Если трезвый Харламов мог бы воспринять этот её поступок с долей юмора, то пьяный Димка вряд ли стал бы разбираться в мотивах, а объяснить она бы не смогла.
- Дима, зачем ты приехал?
- Ты знаешь, зачем я приехал.
Он просто сказал это, а смотрел прямо, ничего скрывать не собирался.
Он её хотел, и этим вечером это было главным его желанием, которое и привело его к Маше в дом. Она же не знала, что делать с этим. Поставила бутылку на стол, руки на груди сложила, защищаясь от его взглядов, желаний и возможных прикосновений.
- И выпил для храбрости?
Он фыркнул от смеха.
- Мне не нужна храбрость, чтобы затащить кого-то в постель.
- Кого-то?
Дима понял, что сморозил глупость, потёр лицо ладонями. После чего устало выдохнул:
- Маня.
Она от волнения сглотнула. Он так произнёс её имя, с незнакомыми для неё интонациями, без всякого превосходства, насмешки, наставления.
Харламов сидел на её кухне, пьяный, незнакомо печальный, смотрел на неё проникновенно, и Маша, как ни старалась, не могла заставить себя поверить в то, что он притворяется.
- Дима, ты устал?
Он вдруг кивнул."
"- Наверно. – Поморщился. – Не хотелось домой. – Харламов глаза на неё поднял, пьяно улыбнулся. – Ты со мной выпьешь?
Маша помедлила, потом сделала шаг к нему.
