Но на всякий случай решила переспросить:
- Как это?
- А вот не знаю как! – снова заголосила мать в явной панике. – Маша, я совершенно не знаю, что делать!
- Мама, подожди!.. Ты уверена? Точнее, она уверена?
- Уверена! Эта паразитка, эта паразитка три месяца скрывала!
- Господи… А кто отец?
- Глеб Голиков. Племянник Мишиных.
Глеба Голикова Маша отлично помнила. И от этого всерьёз нахмурилась, и решила уточнить:
- А сколько ему лет?
Галина Ивановна прямо ответить не смогла, не хватило выдержки, и вместо этого она дочь оповестила:
- Маша, я написала заявление в милицию! Она несовершеннолетняя, а он… лоб здоровый! – И тут же переспросила: - Я ведь правильно сделала?
Маша тёрла и тёрла переносицу.
- Я пока не знаю, мама. Я… сейчас собираюсь и еду к вам.
- Приезжай, Маша, приезжай. – Галина Ивановна всхлипнула. – Иначе я сойду с ума. Я засужу этого мерзавца, засужу.
- А Света?
- А эту идиотку выпорю!
Вряд ли это было способно разрешить проблему.
Что за день? В разгар суматошных сборов, когда Маша кидала в сумку свои вещи, не до конца понимая, на сколько она едет, что ей там понадобится, а что нет, позвонил Стас.
Маша остановилась посреди комнаты, смотрела на фотографию бывшего жениха на экране, одновременно собираясь с мыслями. Их было много, они все были путанные и, казалось, что голова от их количества вот-вот лопнет. А тут ещё Стас. Но Маша всё равно руку за телефоном протянула, на звонок ответила.
- Привет, Стас. – Голос звучал серьёзно и сдержанно, Маша сама это отметила.
И Стас расслышал, по всей видимости, насторожился.
- Привет. Я уже волноваться начал.
- По поводу?
- Маша, ты не отвечаешь на мои звонки.
Она остановилась посреди комнаты, осторожно выдохнула. Сердце странно трепыхалось в груди, всё-таки от волнения.
- Извини. Я была занята.
- Чем? Чем ты ночью была занята?
Очень интересный вопрос.
- Стас, не преувеличивай. Вечером я просто не слышала, а сейчас… мне не до разговоров.
- Что-то случилось?
- Да, дома неприятности, мне нужно ехать к родителям.
- Что-то серьёзное?
- Достаточно серьёзное. Надо поехать и разобраться.
- Понятно. Дела семейные.
- Да."
"Они замолчали, Маша смотрела в окно и цеплялась пальцами за край подоконника. Стас молчал, это молчание что-то значило, а Маша не могла, не хотела знать, что именно. Её до безумия пугало то, что одно её неосторожное слово наведёт Стаса на мысль о том, что она совершила.
