Затем я отступила еще на шаг, встала рядом с Шоном и уверенно закончила:
— Сначала признайте нас своими детьми, потом будете указывать. Сейчас мы подданные Нуамьенна и привезли на турнир то оружие, которым привыкли пользоваться. Я положила ладонь на рукоять катаны, а большой палец второй руки коснулся гарды, чтобы вытолкнуть клинок. Кажется, эльф узнал типичную позу готовящегося к атаке рибенца, и это взбесило его еще больше. Но волю своим чувствам он уже не дал. Молча развернулся и ушел. Несомненно, мой намек он понял.
Аккеро покачал головой:
— Зря. Эту железку стоило спрятать. Ты все равно не сможешь воспользоваться ей в полную силу.
Я вспомнила про фреску и мрачно ответила:
— Главное, чтобы мне не пришлось этого делать. Где мои вещи?
— У меня, – ответил Винсент. – Непонятный белый предмет – тоже. Пес сказал Стэндишу, что эта штука тебе нужна.
Я с благодарностью взглянула на Тьена, приблизилась к Винсенту и протянула раскрытую ладонь. Он осторожно сунул руку за пазуху, а затем накрыл мою ладонь своей, оставляя в ней осколок кости.
Я торопливо сунула его во внутренний карман жилета и вздохнула с облегчением. Стэндиш протянул мне окарину. Ее присутствие приободрило меня еще больше. Теперь я чувствовала, что готова если не горы свернуть, то хотя б показать эльфам, чего стоят рибенские некроманты. Ну, то есть, конечно, нуамьеннские полуэльфийки.
Шон повернулся ко мне и серьезно спросил:
— Надерем задницы этим остроухим зазнайкам?
— И нуамьеннским снобам тоже, – улыбнулась я.
Уже когда друзья садились в седла, я подумала о том, что, вероятно, сделать это будет не так-то просто.
"
"Несмотря на утреннюю ссору, мои товарищи отправились к месту проведения турнира без меня. Слуги подвели белоснежную кобылу, на которой мне предстояло ехать на турнир. Я покорно забралась в седло и заняла свое место в свите Дэ-Хоя. Не самое последнее место – от папаши меня отделяли спины пары эльфов – наверное, приближенных или советников. Я смутно припомнила, что у остроухих есть какое-то название для этой должности, но от волнения оно влетело из головы.
Несмотря на мою непокорность и рибенское оружие за поясом, мое присутствие не пытались скрыть. Все кони были вороными как на подбор, и только жеребец Дэ-Хоя и моя кобыла были снежно-белыми, без единого пятна. Ворота распахнулись, и мы выехали на улицы города.
Когда мы ехали по Лиансину в первый раз, мне казалось, что на меня глазели. Но это были еще цветочки. Вот теперь на меня глазели по-настоящему.
