Он поднял ее руки над головой, прижал ладони к подушке, чуть приподнялся и вышел, а потом снова вошел в нее, глубже.
– О господи…
Его грудь вздымалась и опадала с каждым движением, медленным, но мощным. Он мог ускорить темп и быстро испытать сильнейшее наслаждение, но он хотел, чтобы она испытала это ощущение еще раз.
Опустив руку вниз, он просунул ладонь между ног, нащупал набухший бугорок и стал его массировать пальцем. Медди схватила его за плечо, впившись ногтями в кожу, уперлась пятками в матрас, вскинув бедра.
Когда лицо ее исказилось сладкой мукой восторга, он довольно улыбнулся. Если он продолжит ритмично поглаживать ее бугорок, она достигнет вершины наслаждения еще раз. Именно этого он и хотел.
Медди стонала, выгибая бедра и прижимаясь промежностью к его ладони, пока он ласкал средоточие ее страсти. Дыхание ее стало судорожным, из горла вырвались хрипы, челюсти были стиснуты. Заметив, что она на пороге экстаза, он завладел ее ртом, чтобы поглотить вскрики наслаждения.
Когда ее дыхание выровнялось, Джастин опять взял ее за руку и возобновил движение, неослабно следуя греховному напряжению в своих чреслах и зная, что скоро испытает самое острое в жизни ощущение.
Он вновь и вновь толчками входил в нее, наконец сжал обе ее руки, прижавшись головой к подушке, чтобы заглушить крики и стоны.
Когда все кончилось, он скатился с нее и заключил в объятия, а когда засыпал, уткнувшись носом ей в макушку, отчетливо осознавал, что прежним уже никогда не будет.
Когда первый луч солнца просочился между шторами в комнате Джастина, Медди открыла глаза, села на постели и потянулась, но знала, что надолго задерживаться здесь нельзя: скоро придут горничные, чтобы разжечь большой камин.
"
"Она вылезла из-под одеяла, собрала одежду и, убедившись, что ничего не забыла, быстро оделась. Прежде чем уйти, она несколько мгновений постояла у кровати, глядя на него. Обнаженный, он был красив как бог даже со всклокоченными темными волосами и легкой щетиной на щеках. Она улыбнулась, вспомнив, какое наслаждение с ним испытала.
О, она запомнит минувшую ночь на всю оставшуюся жизнь, даже если доживет до глубокой старости.
Джастин заворочался во сне и обхватил руками подушку. Медди наклонилась и поцеловала его в щеку, в последний раз запустив пальцы в волосы. Больше она никогда к нему не прикоснется.
Покинуть спальню она решила через дверь в смежную спальню, предназначенную, вероятно, для будущей маркизы. Так уйти будет незаметнее: не столкнешься со слугами.
