Если уж заговорил на столь щекотливую тему, то надо довести дело до конца.
– Мама мне ничего не говорила. Просто так вышло… что я услышал вашу перебранку, и мы с Вероникой…
– Вам с Вероникой не пристало подслушивать! – отрезал отец.
Джастин вздернул подбородок, не желая уступать:
– Мне не нравится, когда мама плачет.
Лицо отца подобрело, он пододвинулся ближе и похлопал Джастина по плечу:
– Мне тоже, поверь, но едва ли виноват я в том, что она такая нервная. Понимаешь, у нас, мужчин, есть потребности… которые способны удовлетворить, ну, такие дамы, которые есть в Лондоне.
Скоро сам все увидишь.
– Я не хочу…
– Конечно, не хочешь, не теперь: ты еще слишком юн, – но я бы уклонился от своих обязанностей, если бы не познакомил тебя с развлечениями лондонского общества. Здесь я учу тебя ездить верхом, говорить с арендаторами, управлять прислугой и вести учет, а в Лондоне… ну, сам увидишь.
Отец взглянул на него c ухмылкой, отчего Джастин аж отшатнулся и закашлялся.
– Но мама…
– Твоя матушка всегда была слишком чувствительной, и Вероника, боюсь, вся в нее.
Но ты, дорогой мой мальчик, – он опять похлопал сына по спине, – весь в меня с младых ногтей.
Джастин судорожно сглотнул, и страх огнем разлился у него в груди. Боже правый! Неужели это правда? Он что, и впрямь весь в отца?
Месяц спустя Джастин вернулся в имение после поездки в Лондон и сразу бросился поздороваться с домашними. Вероника была на конной прогулке, близняшки спали, но мама была в гостиной. Милая добрая мама крепко прижала к себе Джастина, как только он бросился к ней в объятия, и спросила, широко улыбаясь:
– Как тебе в Лондоне?
Джастин откашлялся, не желая делиться с ней подробностями, слишком неприличными (отец предупредил, что их нужно держать при себе), и мрачно ответил:
– Прекрасно!
Если честно, он чувствовал себя среди лондонской элиты как рыба в воде.
Отец был прав: они очень похожи. Джастину было позволено пить, целоваться с красивыми женщинами. Он научился играть в карты, ругаться, курить всякие дивные вещества, от которых впадаешь в эйфорию.
Он даже представить не мог, что можно так хорошо развлекаться.
Но теперь, оказавшись рядом с матерью, он почувствовал себя виноватым, потому что знал: причина ее слез – именно образ жизни отца в Лондоне.
– Рада это слышать, – сказала леди Уитморленд, тоскливо глядя в окно на подъездную дорожку. – А отец… остался в городе?
– Да, – с трудом выдавил Джастин, рисуя что-то мыском ботинка на ковре.
