Медди зябко повела плечами и оглядела маленькую комнатенку с голыми стенами, где жили они с Энн. Она подвела сестру. Ее жалованья не хватит, чтобы подготовить ее к светскому сезону: платить за жилье и питание Молли у миссис Галифакс и то удавалось с трудом.
Медди сжала челюсти. Ее эгоизм и беспечность – вот в чем причина всего. И сегодня она опять повела себя совершенно бездумно: с риском лишиться работы в доме Хезлтонов спустилась в гостевые покои.
Она пыталась дотянуться до пуговиц на спине позаимствованного платья, когда в комнату влетела Энн и разочарованно объявила:
– Я останавливалась у гостиной – там никого не было.
– Нет, он там был, – торопливо возразила Медди и повернулась, жестом попросив Энн помочь ей снять платье.
– Был? – чуть не вскрикнула Энн, быстро расстегивая пуговицы.
Пока надевала простую черную униформу служанки, оставленную на кровати, Медди подробно рассказала, что произошло на лестнице.
– Ты его поцеловала? – ужаснулась Энн, вытаращив темно-карие глаза.
– Да, – кивнула Медди, не в силах подавить счастливую улыбку от собственной дерзости.
Энн мечтательно кивнула и сцепила пальцы:
– Ой, и как это было?
– Это было… восхитительно, – мечтательно проговорила Медди. – Вот теперь обе мои мечты сбылись. Сначала я потанцевала на балу с красивым джентльменом, а потом его поцеловала. Теперь я больше никогда не стану так рисковать. Как только верну платье, туфельки и серьги…
Она коснулась ушей и ахнула: левой сережки не было. У Медди душа ушла в пятки, к горлу подступила тошнота.
– Энн, скорее! Мы должны найти сережку, или меня точно выгонят!
Глава 8
Джастин стоял на лестнице и глупо хлопал глазами. Да что с ним такое? Помчался за едва знакомой дамой. Зачем? Никогда он не позволял себе ничего подобного: обычно женщины бегали за ним.
Он провел рукой по волосам и вполголоса выругался. Все остальное тоже было бессмысленно. Она опять отказалась назвать свою фамилию, а ее поцелуй, почти по-детски невинный, пробрал его до костей, что тоже было удивительно. Уже давным-давно поцелуи для него были лишь небольшой прелюдией на пути к занятиям куда более приятным.
Отчего же сейчас он неловко поправлял штаны, пытаясь взять в толк, как случилось, что этот поцелуй заставил его дрожать всем телом.
Джастин стоял на лестнице как истукан, качая головой и гадая, не была ли эта случайная встреча плодом его воображения.
Это безумие какое-то, вот и все. Она сказала ему: «Прощайте…», значит, больше не желает с ним встречаться, несмотря на поцелуй.
