Что еще сказать? Я просто не могу себя заставить войти на кухню. И тот омлет, что я готовила для Демона, был последним. Не тянуло меня к кулинарии. Словно что-то умерло в моей душе. И скорое путешествие виделось мне дверью в новую жизнь.
***
Глава 38
Голова гудела до звона в ушах. Таблетки не особо спасали. И я даже шевелился с трудом. Так начиналось мое стандартное утро в последние две недели.
Медведь ворчал, что пора бы бросать бухать по ночам и взять ситуацию под контроль.
А я не видел иного выхода. Сплошная апатия.
Дверь распахнулась без стука. Я поморщился. Кроме Эдика никто сюда не входил. Даже Саша предпочитала улаживать все вопросы на расстоянии. А поскольку башка трещала, точно по ней со всего размаха зарядили кувалдой, то я не очень радовался перспективе слушать нотации Медведева. А судя по его суровой физиономии – нотации будут.
Медведь подошел ближе, протянул руку и демонстративно уронил знакомую коробку на мой рабочий стол.
Та плюхнулась на документы, которые я пытался прочесть уже на протяжении часа. Но мозг отказывался работать.
— Лимонный? — с плохо скрываемой надеждой поинтересовался я.
— А вот хрен! — оскалился Эдик. — Я две недели молчал! Четырнадцать дней, между прочим!
— Да ты у нас математик! — фыркнул я.
— Ага, я – математик! А ты долбаный придурок, который в перспективе станет алкашом! — скалился друг, повышая голос, а я лишь морщился от громких звуков. — Сашка едва умудрилась уговорить ее отработать месяц.
Ты вообще собираешься как-то ее вернуть? Две недели уже прошло! Бери, наконец, свою задницу в руки и действуй!
— Как?! — психанул я, понимая, что готов взорваться по пустякам. — Цветы она не берет. Просто шлет их в ресторан. Подарки тоже. Говорить не хочет. Замки сменила. Приказала моей же охране меня к ней не подпускать! Моя, млин, охрана! И сам начальник СБ коршуном вокруг нее трется!
— Ой, и спит, поди, с ней, да? — язвительно поинтересовался Эдик.
Я бросил на друга недовольный взгляд. Вот же говнюк! По больному топчет!
— Да пошел ты, Эдя! — устало пробормотал я, но руку протянул к коробке, развязал ленту, скривился. — Не она же пекла?
Десерт был шикарным, красивым, наверняка, вкусным. Но и без слов Медведева я прекрасно видел – этот шедевр вышел не из-под рук моей Музы.
— А что, ты разве не в курсе? — язвил друг. — Наша Муза Эдуардовна не переступает порог кухни. Нет вдохновения у ребенка.
