Они не знали и не могли догадаться в этом туманном свете, что находятся, в сущности, только на северной окраине болот, которые простирались далеко на Юг. Если бы они знали местность, они могли бы повернуть на Восток и выйти на твердую дорогу в голых равнинах Дагорлада — поля древней битвы перед воротами Мордора. Но это был очень опасный путь; на каменистой равнине не было никаких укрытий, и по ней пролегала главная дорога орков и солдат Врага. Даже плащи из Лориэна не скрыли бы их там.
— Как выбрать дорогу, Смеагол? — спросил Фродо.
— Должны ли мы прямо пересечь эти дурно пахнущие болота?
— Нет, вовсе нет, — ответил Голлум. — Нет и нет, если хоббиты хотят достичь Темных гор и побыстрее увидеть Его. Немного назад и немного вокруг, — его тощая рука показала на Север и на Восток, — и вы сможете выйти на холодную твердую дорогу к самым воротам его страны. Много Его слуг ожидают там гостей, они будут очень рады отвести гостей прямо к нему, о да! И Его Глаз все время следит за этим путем.
Он поймал там Смеагола очень давно. — Голлум задрожал. — Но с тех пор Смеагол полагался на свои глаза. Да, я полагался на свои глаза, и ноги, и нос. С тех пор я узнал другие пути. Более трудные, не такие быстрые. Но они лучше, если вы хотите, чтобы Он не увидел вас. Идите за Смеаголом! Он проведет вас через болота, проведет и через туманы, через густые хорошие туманы. Следуйте за Смеаголом очень осторожно, и вы пройдете долгий путь, очень долгий путь, прежде чем Он схватит вас, да, может быть.
Был уже почти день, безветренное и мрачное утро, и болотные испарения лежали тяжелым неподвижным одеялом. Солнце не проникало сквозь низкие тучи, и Смеагол хотел немедленно отправляться в путь. Поэтому после короткого завтрака они снова двинулись и вскоре затерялись в тенистом молчаливом мире, потеряв из виду и холмы, с которых пришли, и Горы, к которым направлялись. Они медленно шли цепочкой: Голлум, Сэм и Фродо.
Фродо казался самым усталым из всех троих, и, хотя они шли медленно, он часто отставал.
Хоббиты вскоре поняли, что то, что казалось одним обширным болотом, на самом деле было бесконечной сетью омутов, кочек, луж и извивающихся, теряющихся ручьев. Среди них острый глаз и опытная нога могли отыскать путь. Голлум обладал таким искусством, и оно потребовалось ему в полной мере. Голова его на длинной тощей шее все время поворачивалась в разные стороны, он принюхивался и бормотал что-то про себя.
