Его дыхание с тихим хрипом вырывалось сквозь сжатые зубы; лежал он неподвижно, как камень. Через некоторое время, боясь, что он упадет, если и дальше будет прислушиваться к сонному дыханию своих спутников, Сэм встал и тихонько притронулся к Голлуму. Руки Голлума разжались и задергались, но других движений он не делал. Сэм наклонился и у самого его уха произнес: «Рыба». Ответа не было, и даже дыхание Голлума не изменилось.
Сэм почесал в затылке.
— Должно быть, на самом деле спит, — пробормотал он. — И если бы я был подобен Голлуму, он никогда бы не проснулся…
Сэм отогнал мысли о мече и веревке, встал и перешел к своему хозяину.
Когда он проснулся, небо над головой было тусклым, темнее, чем когда они завтракали. Сэм вскочил на ноги. Во многом благодаря сильному чувству голода он понял, что проспал весь день, не менее девяти часов подряд. Фродо спал, лежа на боку. Голлума не было видно. Сэм принялся было вспоминать для себя подходящее словечко из обширного отцовского репертуара, но быстро сообразил, что хозяин его был прав: караулить не было смысла.
Оба они остались живы и невредимы.
— Бедняга! — сказал он с сожалением. — Интересно, куда он подевался.
— Недалеко, недалеко! — раздался голос над ним.
Сэм поднял голову и увидел на фоне вечернего неба большую голову и уши Голлума.
— Смеагол голоден, — сказал Голлум. — Он скоро вернется.
— Возвращайся немедленно! — закричал Сэм Голлуму. — Эй! Возвращайся!
От крика Сэма Фродо проснулся и сел, протирая глаза.
— Привет! — сказал он.
— Что случилось? И который час?
— Не знаю, — ответил Сэм. — Кажется, солнце только что село. Он ушел. Сказал, что голоден.
— Не беспокойся! — заметил Фродо. — Тут уж ничего не поделаешь. Но он вернется, вот увидишь. Обещание удержит его. И он, во всяком случае, не захочет оставлять свое сокровище.
Фродо обрадовался, узнав, что они несколько часов спали рядом с Голлумом — с очень голодным Голлумом.
— Не думай о прозвищах, которые даст твой Старик, — сказал он. — Ты слишком устал, а обернулось это хорошо: мы оба отдохнули.
А ждет нас очень трудная дорога.
— Насчет еды, — заметил Сэм. — Этот путевой хлеб отлично держит на ногах, хотя язык и не радует, если вы меня понимаете. Но есть нужно каждый день, а запасы у нас не растут. Лембаса нам хватит еще недели на три, да и то если затянем пояса потуже. А потом совсем ничего не останется.
— Не знаю, как долго нам придется идти до… до конца, — сказал Фродо. — Слишком мы задержались в холмах.
