— Что они едят? И есть ли у них рыба? — Он высунул язык за острыми желтыми зубами и облизал бесцветные губы.
— Нет, у нас нет рыбы, — ответил Фродо. — У нас есть только это, — он показал кусок лембаса, — и вода, если только эта вода пригодна для питья.
— Да, да, хорош-ш-ший хозяин, — обрадовался Голлум. — Пить, пить, пока можем! Но что это у них, моя прелесть? Это съедобно? Это вкусно?
Фродо отломил кусочек лепешки и протянул в обертке из листа. Голлум понюхал лист, и лицо его исказилось: на нем появилась гримаса отвращения и злобы.
— Смеагол чувствует это! — закричал он. — Лист из страны эльфов, да! Он воняет. Смеагол взбирался на их деревья и потом не мог отмыть воздух с рук, с моих хорошеньких ручек. — Отбросив лист, он взял лепешку и откусил уголок, плюнул и затрясся в приступе кашля. — Ах нет! — плевался он. — Вы хотите задушить бедного Смеагола. Пыль и уголь, он не может этого есть. Он умрет с голода. Он не может есть еду хоббитов. Умрет с голода. Бедный худой Смеагол!
— Очень жаль, — сказал Фродо, — но, боюсь, я ничем не могу помочь тебе.
Я думаю, что пища пойдет тебе впрок, если ты попробуешь. Но возможно, ты не можешь даже попробовать.
Хоббиты в молчании жевали свой лембас… Сэм подумал, что теперь у него вкус лучше, чем раньше; от поведения Голлума он снова проникся приязнью к эльфийскому хлебу. Но он не чувствовал удовольствия. Голлум следил за каждым куском, который они подносили ко рту, как голодный пес у стола обедающего. Только когда они доели и приготовились к отдыху, он убедился, что они не утаили от него какое-нибудь лакомство, которое он мог бы съесть.
Тогда он отошел на несколько шагов, сел и немного поскулил.
— Послушайте! — прошептал Сэм, обращаясь к Фродо, но не слишком тихо: его на самом деле не заботило, услышит ли его слова Голлум. — Мы должны поспать, но не одновременно. Этот голодный негодяй поблизости, обещал он нам или не обещал. Смеагол или Голлум, не мог он быстро изменить свои привычки. Вы спите, господин Фродо, а я вас разбужу, когда почувствую, что у меня глаза слипаются.
Будем спать по очереди, пока он рядом.
— Возможно, ты и прав, Сэм, — сказал ему Фродо. — В нем произошла перемена, но я еще не уверен, какова она и насколько глубока, хотя я думаю, что бояться нечего. Дежурь, если хочешь. Дай мне два часа, не больше, потом разбудишь меня."
"Фродо так устал, что не успел проговорить эти слова, как голова его упала на грудь и он уснул. Голлум, казалось, больше не боялся. Он свернулся калачиком и быстро уснул.
