Как он мог сделать это с ней, ведь больше всего на свете ему хотелось оберегать, лелеять и баловать Уитни? Вместо этого он холодно и безжалостно взял ее невинность, но при этом потерял гораздо больше: ту единственную, кем сильнее всего на свете хотел обладать, – упрямую, своевольную красавицу, спящую сейчас рядом. Ту, что возненавидела его навсегда."
"Он вспоминал все те грубые, вульгарные слова, которые сказал ей в экипаже и в этой комнате. Каждое унизительное слово, каждое прикосновение, ранившее ее, упорно всплывали в мозгу, причиняя несказанные мучения, но он наказывал себя, снова и снова воскрешая в памяти омерзительные детали всего, что произошло.
Уже ближе к рассвету Уитни повернулась на спину. Клейтон наклонился над ней, нежно отвел со щеки темно-рыжий локон и снова лег, неотрывно глядя на спящую девушку, потому что знал: Уитни в последний раз находится так близко.
Она проснулась на следующее утро, разбуженная неприятным ощущением между бедер и легкой болью во всем теле.
Ресницы слегка затрепетали, и девушка перевернулась на спину, не поняв в первые минуты, где находится, и обводя сонными полузакрытыми глазами комнату.
Она лежала в гигантской постели, стоявшей на возвышении. Просторная комната казалась раз в десять больше спальни у нее дома и была великолепно обставлена. Левая стена целиком из стекла, а напротив располагался мраморный камин, такой большой, что она могла стать в нем почти в полный рост. Остальные две стены были отделаны широкими панелями из розового дерева с богатой резьбой и увешаны великолепными гобеленами.
Уитни устало прикрыла глаза и снова погрузилась в дремоту. Как странно, что она спит в комнате, которая, судя по обстановке, явно принадлежит мужчине!
И тут глаза ее широко раскрылись, и девушка, подскочив, села на постели его комнаты. Его комнаты!
Кто-то открыл дверь, и Уитни съежилась, прижимая к груди шелковую простыню. Вошла рыжеволосая горничная небольшого роста, которую Уитни видела вчера на балконе.
Она внесла починенное платье и сорочку, которые бережно повесила на стул, и уже повернулась, чтобы выйти, но заметила вжавшуюся в подушку Уитни.
– Доброе утро, мисс, – поздоровалась горничная, подходя ближе, и Уитни с горечью отметила, что та ничуть не удивилась, обнаружив голую женщину в постели хозяина, очевидно, в этом не было ничего необычного. – Меня зовут Мэри, – объяснила горничная с мягким ирландским акцентом, вручая Уитни пеньюар.
