Но, наверное, ещё и потому, что мой класс в этой тусовке не участвует — мелкие ещё слишком. Это классным руководителям девятых, десятых и одиннадцатых завтра у директора на ковре стоять.
И тут я замечаю его.
Мирон входит в спортзал, как всегда, уверенно, но без лишнего пафоса. Хотя нет, сзади на его толстовке написано “Чемпион”. Без пафоса никак.
Я улыбаюсь, качая головой. Ну а что? Чемпион же? Чемпион!
А я невеста чемпиона. Надо себе тоже надпись на толстовке заказать в фотоателье.
Он окидывает взглядом зал, и на его лице появляется лёгкая усмешка.
Глаза сразу находят меня, и я чувствую, как внутри становится тепло.
Его перехватывает директриса и говорит, что она очень признательна таким ответственным родителям, готовым дежурить вечером на школьной дискотеке.
Мирон подходит ближе, кивая нескольким родителям, которые смотрят на него с уважением. Потом оказывается рядом, встаёт рядом со мной, как будто мы просто встретились на обычной прогулке.
— Привет, Кошка, — шепчет он, слегка касаясь моей руки.
— Привет, — улыбаюсь я. — Что ты здесь делаешь? Тебе не скучно?
— Да ну, — пожимает плечами. — Я же не ради вечеринки сюда пришел.
Я закатываю глаза, но не могу скрыть улыбки.
Мирон усмехается, а потом наклоняется ближе.
— У тебя есть минутка? — спрашивает он тихо.
— Для тебя — может быть, — отвечаю, чувствуя, как в его глазах появляется озорной огонёк.
— Тогда пойдём, — он мягко берёт меня за руку и ведёт в сторону.
Мы выходим из спортзала, и он тянет меня на второй этаж через тёмные школьные коридоры.
Прямо к моему кабинету.
— Так, стоп. Ты чего это задумал? — спрашиваю я.
— Ну-у-у-у как что, — притягивает меня к себе и мурлычет в ухо. — Должен же я когда-нибудь трахнуть училку моего сына?
— Ты вообще-то уже, — напоминаю ему со смешком, а у самой внутри начинает пожар разгораться.
— Это другое.
Я прикрываю глаза, пока он целует меня за ухом. Чувствую, как весь вибрирует от желания. И меня заражает им.
— Только при одном условии.
Женщина я или нет, хе-хе.
— Проси всё, что хочешь, — у моего чемпиона явно мозг уже в трусы стёк.
— Ты согласишься на операцию.
Мирон замирает и, чуть отстранившись, смотрит мне в глаза.
— Люб…
— Да, Мирон. Ты сделаешь операцию и вернешься в спорт. А там уже решишь, надо оно тебе или нет."
"Вчера он мне так и заявил — рука больше не даёт возможности заниматься спортом. А операцию не хочет делать, говорит, что хватит с него махать кулаками.
Но я-то вижу. Вижу, что ему не хватит.
