– Я тоже тебя люблю – и буду в полном порядке…
Его глаза ясно давали понять, что этих слов недостаточно, и путешествие станет реальной проверкой наших отношений. Не знаю, что произойдет в такой долгой разлуке.
12. Ник
Я отвез их в аэропорт. Отец попрощался дома, он торопился на работу. Печально было проводить свои последние часы с Ноа вот так, когда Раффаэлла прислушивалась к нам, устроившись на заднем сиденье, но мне пришлось проглотить и это.
Теперь я не мог говорить с Ноа начистоту здесь, в машине. Мне совсем не нравилась поездка, я уже успел много раз высказать Ноа свое мнение, но ничего не мог поделать.
Я покосился на девушку: она молчала и о чем-то задумалась. Она настояла на том, чтобы взять с собой чертова котенка, и сейчас рассеянно гладила его, глядя в окно. Я взял Ноа за руку и подвел ее ладошку к рычагу переключения передач. И вдруг почувствовал пустоту в груди. Мне совершенно не понравилось это ощущение. Черт, практически месяц, почти бесконечность! С каких пор я стал настолько зависимым?
Это невозможно! Я сходил с ума от мысли, что не увижу ее несколько недель.
Я хотел как-то успокоиться. Нам предстояло серьезное испытание, и я не представлял, как мы справимся. Я снова посмотрел на Ноа, и она улыбнулась, хотя я и заметил печаль в ее глазах.
Я оглянулся. На лице мачехи появилась широкая улыбка, она явно была довольна. Почему для нее не является проблемой быть вдали от мужа? Я не понимал и бессознательно еще крепче сжал руку Ноа.
Когда мы прибыли в аэропорт Лос-Анджелеса, я припарковался и достал чемоданы.
Раффаэлла искала тележку. Ноа бросилась ко мне и поцеловала в губы.
– Что ты делаешь? – спросил я, стараясь казаться собранным, хотя это было не так.
– Целую тебя, пока мама не вернулась, – ответила она.
То есть пока мамочка была рядом, она не хотела меня целовать?
Я промолчал, зная, что буду целовать Ноа столько, сколько захочу – и где захочу.
Через полчаса мы уже сдали багаж, Раффаэлла настаивала на том, что надо попрощаться. До вылета оставался целый час, но эта женщина, похоже, сгорала от нетерпения и не хотела ждать ни секунды.
– Мама, ты иди, а мне нужно побыть с Николасом наедине, – сказала Ноа.
Вместо ответа Раффаэлла нахмурилась.
Она посмотрела на меня, потом на Ноа и, наконец, на котенка, причем настолько сердито, что во мне проснулся родительский инстинкт.
Это наш кот.
Наконец, она попрощалась со мной и ушла, оставив нас наедине.
Я погладил Ноа по плечу и притянул к себе.
