Разве я должен напоминать тебе о том, что было в прошлый раз?
Она испепеляла меня взглядом, была в такой ярости, что мне пришлось подавить желание вытрясти из нее упрямство. Я мог вытерпеть все, дружки Круза уже не могли причинить мне боль, а если и могли, то я стерплю любое дерьмо, но Ноа? Боязнь, что они увидят ее…
Я скосил глаза на Круза. Он выпивал со своими подельниками. Значит, бандиты еще не знали о ее присутствии.
– Конечно, тебе не обязательно напоминать мне об этом! Я была там! Помнишь? – рявкнула она, тщетно пытаясь меня оттолкнуть.
Несмотря на душевную тяжесть и нервозность, я заметил, как она одета… можно было и не наряжаться, хотя она была в ресторане, верно?
– Прекрати, – прошипел я, обняв ее одной рукой за талию, а другой взяв за подбородок и заставив посмотреть на меня. – Это не шутка, Ноа, тебе тут не место.
– Тогда и ты поедешь вместе со мной, – вызывающе сказала она, вскинула голову и высвободилась из моей хватки.
Я оперся обеими руками о машину, тяжело дыша, пока Ноа стояла посреди обступившей нас толпы.
Я развернулся и шагнул к Ноа, вдохнув ее запах, чтобы хоть немного прийти в себя.
Ноа, похоже, решила не трогать меня, ее руки висели неподвижно, как плети, вдоль тела.
– Ты не должна быть здесь, – прошептал я, приблизив рот к ее уху.
Шея Ноа покрылась мурашками, а по моей спине пробежал холодок.
– И ты тоже.
Я отпрянул, чтобы посмотреть ей в лицо. Она оказалась накрашена, на ней было короткое платье, которое демонстрировало всем ее голые ноги. Она нарядилась для меня, а я бросил ее, чтобы участвовать в нелегальных гонках.
Я собрался с силами.
– Прости, Рыжая, – извинился я, положив руки ей на талию. Ткань платья была такой тонкой, что казалось, что я дотронулся до кожи Ноа. Несмотря на злость своей девушки, я умирал от желания поцеловать ее. Как бы я хотел знать, что она простила меня.
Когда я склонился к Ноа, она отвернулась.
– Терпеть не могу, когда ты лжешь мне, – сказала она.
– Больше не повторится.
– Я тебе не верю, – возразила она.
Я снова сделал глубокий вдох, стараясь приглушить боль, которую вызвали ее слова.
– Это последние гонки, в которых я участвую, спроси у Лиона, он все подтвердит. Я завязываю, Ноа… это своеобразное прощание, кроме того, Лион нуждается в моей поддержке.
– Ты не можешь продолжать делать это ради него, Николас, – возмутилась она, но теперь в ее голосе не ярость, а беспокойство. – Да, ты любишь его как брата, но я говорила с Дженной, и он изменился. Не в лучшую сторону.
