— Королева, — слабо позвал он, — королева, у тебя есть платок какой-нибудь?
— У меня много чего есть, — с независимым видом ответила Нинка и достала из сумки ярко-розовый платочек, заботливо надушенный с утра. — Можешь приложить к своей головушке, слабак, — она фыркнула.
— Моя красавица, — парень принял из ее рук платок и зачем-то погладил слабыми пальцами ее руку.
— Кретин.
— Странная у тебя девушка, — покосился на синеволосого незнакомый парень, — нет бы поддержать, а она…
— Я привык, — смиренно ответил Келла, подмигнул Нинке и поморщился от боли.
— Вы куда? А как же «скорая»? — возопила ошарашенная таким поворотом событий учительница.
— На машине будет быстрее, — ответил ей Кей.
Мне и Нинке он ничего не сказал. Просто посмотрел в глаза, мельком обернувшись, и все. А после с парнями медленно удалился по направлению к ближайшему выходу из «Животного мира».
— Классно в зоопарк сходили, — сказал счастливый черноволосый мальчик.
— Точно! — поддержали его остальные. Уже через полминуты они были уведены своей учительницей к загону с зубрами.
Нинка вернулась ко мне с таким усталым видом, будто бы только что разгружала вагоны.
— Капец, Катька! Просто капец! Вот что бывает, когда в одном месте собирается вся психиатрическая больница! Нет, ты видела? Баба-яга — дрянь. Чтобы его сожрали с потрохами все демоны этого мира, проклятый сукин сын. Испортил мне такой день! А ты, кстати, такая трусиха, забилась тут на лавочку и сидишь, носа не высовываешь. Подруга, называется! Чего это с тобой? — обратила она внимание на мое печальное состояние.
— Алло, дурий гараж? Чего белая, как привидение?"
"— Нин, мне плохо, — прошептала я, чувствуя себя Келлой номер два. Чем плоха боязнь крови и вида ран — прийти в себя слишком быстро нелегко. Меня до сих пор слегка трясло. К тому же еще было немного обидно, хотя обида эта была чисто эгоистической — Кей даже не попрощался и вообще почти ничего не сказал перед уходом. Понятное дело, что он тащил раненого товарища в машину, но хотя бы крикнуть что-то мог? И это человек предлагал мне… забудем, что он предлагал.
— А-а-а, — догадалась наконец Журавль, оглядывая меня сверху донизу, — это из-за крови? Сильно плохо?
— Сейчас пройдет.
— Точно?
— Да.
— Гемофобка несчастная. Тебе лечиться надо. Там, кстати, еще на асфальте кровь осталась, — и она услужливо ткнула рукой в то место. Я машинально проследила за ее жестом и тут же увидела еще не засохшее пятно противного темно-красного цвета.
