Кей вовремя оглянулся — Валерий, жаждавший реванша, совершенно бесшумно приближался к светловолосому со своей расколотой бутылкой и с явным намерением оставить стекло где-нибудь в теле Кея. Он уже замахнулся, чтобы осуществить свое злодеяние, как Нинка совершила геройский поступок — вскочила на ноги с явным намерением заслонить своего кумира от Бабы-яги. Ого, моя подруга совсем, ума сошла! Неужели этот никчемный Кей ей так дорог? Влюбленный в нее дурак едва не полоснул весело поблескивающей розочкой по Ниночкиной щеке, но вовремя остановился, попятился и схватился рукой за сердце.
— Ты в порядке? — тут же заслонил ее собой мужественный Кеечка. Он на пару мгновений напомнил мне эльфа из классических фэнтези-миров. Беловолосый герой Средиземья, блин.
— Кей! — чуть не запрыгнула на него счастливая блондинка, но, опомнившись, сказала, чтобы он подошел к Келле.
— Меня, значит, — тихим зловещим шепотом произнесла Нинка, решительно поворачиваясь к Бабе-яге, — решил зарезать?
— Нет, любимая, что ты! — запротестовал Валерий и выронил бывшую бутылку с колой на землю, едва не попав по Нинкиным ногам.
— Нет? — вовремя отскочила девушка. — Ах ты, скотина, на девушку руку поднял! А я еще с тобой встречаться хотела. — Нагло соврала она, на невидимом уровне всаживая в пылкое сердце влюбленного в нее парня целый арсенал ножей. — Ах ты, !
— Ниночка, прости ради всего святого! — возопил мгновенно переставший злиться и мечтать о драке Баба-яга.
— Не прощу, ни ради святого, ни ради кощунственного, — желчно ответила девушка, подобрала розочку, которая никому не давала покоя, и стала грозно надвигаться с нею на Валерия.
— Ну, подлый таракан… мразь, ублюдок, подонок, тварь, гадливая задница, олень, гнойный нарыв, кретин, тарантул тупой, шакал трусливый, шизофреник, падаль лесная, свинья шелудивая…"
"— Это псы шелудивые, Ниночка, — поправил Валерий, не забывая пятиться.
— И ты бываешь шелудивым, павиан краснозадый. Вся твоя жизнь — шелудивая, — не согласилась с ним девушка, держа розочку как профессионал-убийца.
Глаза ее пылали от гнева, и из светло-голубых превратились в темно-серые — то ли тень так падала, то ли от злости.
— Ты чего, любимая? Любимая, не надо! Любимая, зачем? — заверещал испуганный Валерий, чуть было не ранивший свою нареченную невесту.
— Затем, — вкрадчиво произнесла девушка, — чтобы избавить свет от таких, как ты.
— Я же тебя люблю! — пытался оправдаться он.
— А я тебя ненавижу. Ненавижу! Ненавижу! — три раза проорала одно и то же слово девушка.
