Или, может быть, даже откушать остатки ужина — вдруг это поможет побыстрее провалиться в объятия Морфея? Сон никак не хотел идти к Нининому отцу — сказывались трудные переговоры с немцами, которые, как оказалось, прочли предложенный им и его компаньоном контракт так досконально, что нашли те самые условия, заботливо прописанные лучшими дяди-Витиными юристами, как говорится, «между строк». Эти самые условия оказались совсем невыгодными для немецкой стороны, поэтому упрямые иностранцы не желали подписывать старое соглашение, а очень хотели составить новое.
Виктор Андреевич упирался, потому что до сих пор очень сильно хотел «хоть немного, но нагреть» зарубежных партнеров. Обе стороны решили взять двухдневный перерыв и затаились, и теперь глава семейства Журавлей места себе не находил из-за этого контракта.
«Вот же доскональные фрицы, за каждую мелочь уцепятся», — как-то неласково думал он о подданных Германии, проходя мимо комнаты средней дочери. Даже невеселые мысли не могли помешать его острому слуху понять, что за дверью в Ниночкину комнату раздаются какой-то неясный шум и бормотание.
«Неужели опять за компьютером ночами сидит?» — охватил праведный гнев дядю Витю, и он решительно вошел в комнату. Взору его предстало взбешенное привидение в белом, чьи одежды и волосы развевались на фоне распахнутого окошка. Разъяренное лицо с голубой кожей было повернуто прямо в сторону, где застыл Виктор Андреевич. И бледные губы, медленно, как в кино, раздвигаясь, произносили:
— …повторю — я тебя убью, скотина.
— Мать моя!!! — завопил вдруг Журавль и два раза перекрестился: сначала левой рукой, а потом правой. — Привидение!!! А-а-а!
Нинка, которая совсем не ожидала, что в этот час в ее комнату заглянет отец, отшвырнула телефон на постель — он беззвучно приземлился на одеяло, а затем баскетбольным прыжком, достойным лучших спортсменов НБА,[20] девушка успела прыгнуть в то место, где возлежал крошка-нетбук, захлопнуть его и спрятать в подушках.
И только после этого Ниночка ангельским голоском спросила:
— Папа, что ты делаешь? — и зажгла ночной светильник.
Дядя Витя, который застыл у косяка и вытаращил глаза с таким ужасом, будто перед ним материализовалась пара-другая демонов, а не собственная дочь, прохрипел:
— Г-где п-привидение?!
— Какое? — удивленно спросила Нина.
— Ту-тут стояло, — ткнул на место около окна Виктор Андреевич.
— Там я стояла, — кротко сообщила Нинка.
