— Да это же… Я не знаю, почему так, я… — все не терял надежды барабанщик на то, что все-таки сможет оправдаться перед рассерженной фурией.
— Это ты страх потерял! Какая Дашенька? — несмотря на злость, старалась как можно тише разоряться блондинка.
— Я не знаю никакой Даши! — начал злиться и Нинкин собеседник.
— Зато много Даш тебя отлично знают! — не поверила ему девушка, чувствовавшая себя оскорбленной богиней, которой вместо положенной жертвы на алтаре оставили кочан прошлогодней капусты, изъеденной гусеницами.
"
"К тому же в этот момент Журавль действительно была похожа на какое-то инфернальное существо, недовольное своим бытием. Сейчас она стояла у распахнутого окна, в длинной, белой, кружевной ночной рубашке на бретельках, сжимая мобильный телефон, как орудие убийства. Ночная темнота эффектно оттеняла растрепанную блондинку в белом, а свежий игривый ветер развевал легкую ткань. Лицо Нинки в этот момент оставалось красивым, но зловещим: в прищуренных голубых глазах горела воистину дьявольская ненависть, губы были перекошены, тонкие ноздри трепетали, как у овечки, а кожа лица и шеи слабо освещались нежно-голубым светом экрана нетбука, терпеливо ждущего хозяйку.
Наверняка известные режиссеры фильмов ужасов, которые так любила Журавль, пригласили бы ее сниматься в своих фильмах без проб! А операторы сказали бы, что для соответствующего антуража не хватает только свистящего ветра и яростной грозы с молниями, которые будут отражаться за спиной Ниночки, в распахнутом окне, чьи тонкие занавески, с любовью выбранные Софьей Павловной, переплетались с развевающимся белоснежным подолом ночнушки.
— Ниночка, я же только твой, — укоризненно произнес тем временем Келла.
— Естественно, мой, — подтвердила девушка право своей собственности, — и я тебя сама убью, скотина.
— Что? — вконец обозлился синеволосый, который всеми силами старался вновь обрести желанный покой в их и без того хрупких и странных отношениях.
— Глухой? Еще раз повторю — я тебя убью, падаль, — будничным тоном проговорила Ниночка. — Я перережу твое горло и руками разорву шею до печенки… Я тебя убью, скотина.
В это время Виктор Андреевич, которому этой ночью не спалось, решил сходить на кухню и попить водички.
