Проговорил четко и твердо…
– Я не хочу развода. Я хочу все исправить… Один шанс, Кирюша. Всего один шанс…
Она смотрела не него, не моргая. Словно давно и бесповоротно уже все решила…"
"– А я не хочу, чтобы ты все исправлял, Леша. Потому что я никогда не забуду того, что ты сделал.
Он стоял над ней, но, казалось, это она над ним возвышалась. Холодная, отстраненная, безразличная…
– Я же люблю тебя, – с мукой вытолкнул наружу слова, которые боялся произнести вслух, словно это признание давало ей еще одно оружие против него.
Она усмехнулась. В этой кривой улыбке притаилась едва заметная горечь…
– Очень странная у тебя любовь, ты не находишь, Леша? Спать с другой женщиной, тратить на нее деньги… Кстати, ту квартиру, где она живет, ты ей купил или арендовал?
– Она в аренде.
– Недешевое удовольствие в том районе, да ведь? И неужели ты думаешь, что я не нашла бы, как потратить те деньги, что ты в нее вбухивал, на себя и детей?
– А кроме денег тебя еще что-то интересует? – не выдержал он. – Например, я сам? Мои чувства?
– А мои? – парировала она в ответ.
– Тебе не хватало внимания и ласки – я могу это понять, поверь. Я другого не понимаю, дорогой мой Львеночек – почему ты не мог просто сказать мне об этом? Почему не сделал ничего ради того, чтобы разгрузить меня – нанять няню, помощницу, подключить свою мать? Ты же знал – мне неоткуда больше ждать помощи и поддержки. Неужели ты не понимал, что то, что у нас не хватает сил друг на друга – прямое следствие того, что я просто не выдерживаю нагрузки?
Кира поднялась – спокойная, грациозная, неприступная…
– Ты считал, что я не додаю тебе любви.
Но любовь была во всем, что я делала. В том, что вставала рано утром, чтобы приготовить тебе завтрак, хотя накануне допоздна занималась домашними делами. В том, что никогда и ни в чем тебя не нагружала – попросту жалела, пытаясь дать тебе отдохнуть… В том, в конце концов, что родила тебе троих детей, которые бесконечно требуют внимания и заботы! Я тебя не долюбила? Очень жаль, Леша, потому что я отдала тебе и детям все, что только могла.
И больше мне дать попросту нечего.
Ее боль, крывшаяся в каждом произнесенном слове, перетекала в него самого, множа и без того раздиравшие душу тяжелые чувства…
Но он все равно потянулся к ней. Потянулся, как к единственному источнику света. Как к маяку, сверкавшему в непроглядной тьме…
– Прости меня, – взмолился, порывисто сжав ее окаменевшие плечи. – Прости. Ты права – я должен был просто с тобой поговорить.
