С душевной бороться было попросту бесполезно.
– Нет… пока, – ответил на вопрос после паузы. – Я еще не все нашел.
– Ну ладно, – протянул в ответ друг. – Если все же решишь поделиться – я у себя.
Леша ясно почувствовал: говорил Ник уже не о делах.
***
День тянулся мучительно долго.
Мысли, раз за разом, возвращались к одному и тому же…
Кира. Дети. Как все исправить?..
Порывался позвонить им миллион раз в минуту. Но решил: лучше отложить подобный разговор до вечера, чтобы стоять с ними лицом к лицу.
Так было честнее… хоть и сложнее – многократно.
В середине дня звонила на второй телефон Мила. Он не взял. Сбросив звонок, попросту выключил мобильник, чтобы даже не вспоминать больше о ее существовании…
Кое-как дожив до вечера, вызвал такси и помчался сразу домой…
Мучительно хотелось снова погрузиться в тот шум и гам, который, как он сказал в порыве эмоций, так ему надоел. Теперь же не было ничего более желанного, чем оказаться снова рядом с семьей…
Слушать Олькины рассказы.
Строить с Артуром башню. Даже – ловить на себе угрюмые взгляды Кирилла. Наблюдать тайком за женой…
Что угодно, лишь бы просто быть рядом.
Он ждал, что его выгонят прочь прямо с порога. Ждал неприятия, ненависти, игнора.
Ждал чего угодно, но только не того, что в итоге увидел…
Квартира была пуста.
Ни шума, ни криков…
Ни малейших признаков жизни.
Глава 17
Нужно было что-то решать.
Конечно, речи о том, чтобы попытаться сохранить семью, уже совсем не шло.
Не тогда, когда в лицо тебе кричат, как вы с детьми надоели, как от вас устали, как достала семейная жизнь.
Это – точка невозврата. Когда вместо того, чтобы попросить прощения, говорят, что в его собственных гадких, предательских поступках виновата, оказывается, ты – спасать уже попросту нечего.
Да я и не собиралась. Не представляла себе, как смогу забыть, что он уводил из семьи деньги – наверняка немалые. Вместо того, чтобы хоть раз присмотреться, подумать о ком-то, кроме себя самого, и предложить потратить все, что он вбухал в свою любовницу, иначе.
Мы могли бы нанять няню. Помощницу. Или, в конце концов, отложить средства и купить на будущее недвижимость для своих детей…"
"Но нет. Мы – и я, и дети – этого, по-видимому, не заслуживали. И даже если забыть, закрыть вопрос с чертовыми деньгами, невозможно было смотреть на человека так, как раньше. Зная – он изменял. Предавал. Целовал, обнимал, был близок с другой.
