Прикусив до боли губу, я в итоге все же согласно кивнула…
Что-то горячее коснулось моей ладони – опустив взгляд, я заметила, как Чаки преданно и утешающе лизнул мою руку…
А маленькие пальчики дочери вдруг коснулись моего лица, зацепили упругий локон новой прически…
– И все-таки папа глупый, – со вздохом сожаления постановила она.
Глава 15
Морозный вечерний воздух ударил в лицо. Жадно налетел ветер: он подхватил недавно выпавший снег, остервенело швырнул в него, отхлестал невидимыми руками по щекам…
Холод мигом пробрался под легкую домашнюю одежду.
Заполз под кожу, в самую душу, остужая горячую голову и кипевшие внутри эмоции…
Он стоял на крыльце подъезда, не зная, что делать дальше. Куда идти?..
Автоматически обернулся, оглянулся на дверь в подъезд, испытывая лишь одно желание – вернуться. Попросить прощения, попытаться объяснить… Но знал: не примут и не пустят. Не сейчас.
Что-то мучительно холодило его ладонь. Он поднял руку, посмотрел на нее растерянно, словно впервые видел, и понял, что успел схватить со столика ключи от машины.
Словно подчиняясь этому предмету в своей руке, он молча побрел к парковке. Сел в машину, включил отопление…
Тупо смотрел в стекло перед собой.
Мысли были одна мучительнее другой. Они налетали на него все разом, мучили, жалили, убивали. Хотелось одновременно и отмахнуться от них, и поймать за хвост хоть одну, вычленить в этом хороводе что-то важное, стоящее…
Но то, чего не мог мозг, уже знала душа.
Он все потерял. Одной неосторожной фразой – сделал то, чего не сделал даже изменой.
В ушах все еще звучал холодный, чужой голос жены. Перед глазами стояло полное ненависти лицо старшего сына…
Он отчаянно вцепился в руль в поисках опоры, словно если бы не сжал сейчас этот обтянутый кожей круг – просто бы упал, хотя падать ему было и некуда. Он уже достиг дна и с успехом его пробил.
Но ведь хотел совсем не этого. Просто к моменту, когда Кира пришла домой – красивая, посвежевшая, обновленная – он уже дошел до точки. Мысли о том, где и с кем она была эти три дня, буквально сводили его с ума.
А дети, с которыми так внезапно остался один на один, тоже никак не способствовали его душевному равновесию и покою.
Он не собирался говорить всего этого дерьма. Он никогда даже не думал того, о чем сказал! Он лишь хотел, чтобы его поняли, заметили, услышали…
И они услышали. Только совсем не то, что он желал сказать на самом деле.
А ведь что ему стоило просто шагнуть к ней и признаться – я скучал по тебе.
