– Ради бога, давай спокойно все обсудим…
– Не представляю, что нам с тобой еще обсуждать, – передернула я плечами. – Я уже все тебе сказала в прошлый раз.
– А вот я – не сказал. А ты могла бы хотя бы спросить о том, почему я вообще это сделал!
– Говорить о том, что тебя не устраивало настолько, что ты решил пойти махать своей кисточкой направо и налево, надо было раньше, Львеночек. А зачем мне теперь знать, почему ты мне изменил, если ты уже это сделал? Уже меня предал?
Маска спокойствия спала с его лица. Привлекательные черты исказили гнев и злоба…
А еще – боль, старательно запрятанная между двумя этими чувствами.
– Да затем, что в этом есть и твоя вина! – практически заорал он мне в лицо. – Как ты не понимаешь – я и не думал даже о чем-то подобном…
– Но сделал. А виновата в этом, конечно же, я.
– Ну а чего еще ты ждала? Думаешь, я не устал? Не устал приходить домой, где вечно стоят шум и гам? Не устал от того, что ты лежишь в постели, как бревно?! Да меня достала такая жизнь, чтоб ты знала, Кира! Меня все это до смерти достало!
На эти слова – жестокие в своей честности – пустота внутри меня отозвалась уколом боли.
Теперь он обидел уже не только меня. Он обидел моих детей.
Сжав зубы, я подняла уже было руку, чтобы указать ему на выход и отправить по самому верному адресу, но дверь кухни вдруг распахнулась и на пороге появился бледный, разъяренный Кирилл…
Его кулаки были крепко сжаты, глаза пылали ненавистью…"
"Он был на полголовы ниже отца, но сейчас, когда ураганом надвигался на него, казался даже сильнее и опаснее в своем гневном порыве…
Одним резким движением он развернул оторопевшего от неожиданности Лешу к двери, со всей силы толкнул его кулаком в грудь…
– Вали отсюда! – процедил грозно сквозь зубы.
– Вали и больше никогда не возвращайся!
Глава 14
Было видно: появление и поведение сына застало Лешу врасплох.
Но пришел в себя он достаточно быстро: перехватил кулак Кира, готовый еще раз врезаться ему в грудь, не без труда удержал…
Весь он был точно готовый взорваться вулкан – надрывная эмоция читалась в каждом движении, каждом взгляде.
В том, как тяжело, прерывисто вздымалась его грудная клетка; в том, как потемнели, до состояния предгрозового неба, глаза…
И все же он держал себя в руках. Спокойно, строго поинтересовался:
– Ты как говоришь с отцом?
Кирилл нетерпеливо, яростно сбросил с себя его руки. Не скрывая владевшего им отвращения, буквально выплюнул в лицо:
– Ты мне больше не отец!
С лица мужа сошли все краски.
