Я отвернулась, чтобы избежать этого гипнотического, заклинающего взгляда. Не собиралась показывать ему, как мне на самом деле тяжело, как трудно выдерживать даже его присутствие рядом, которое напоминало обо всем, что было потеряно…
Но я была должна. Мы оставались связаны: своими детьми, которые нуждались в обоих родителях.
Так и стоя к нему спиной, я вновь вернулась к насущной, куда более важной, теме.
– Ты можешь забирать детей, – проговорила спокойно, но с нотой предупреждения в голосе.
– Только учти одну вещь, Леша. Если для тебя это всего лишь какая-то временная игра в хорошего папочку – не смей даже начинать. Потому что если в какой-то момент тебе это надоест и ты быстренько сольешься, а дети будут потом страдать – клянусь, я тебе все твои стратегически важные места поотрываю. И имеется в виду даже не голова.
Позади меня раздался смех: низкий, хриплый. Его веселили мои угрозы? Возмущенная, я развернулась к нему лицом и тут же столкнулась со взглядом, каким он так давно на меня не смотрел…
Восхищенным.
Жадным. Раздевающим…
– Ты бы знала, как возбуждающе действует на меня твой режим фурии, – проговорил он, ухмыляясь, ничуть не стесняясь собственных слов.
Впрочем, стеснительный и скромным он никогда и не был. И, наверно, именно его напор, его энергетика, его уверенность – это то, что в нем меня когда-то и привлекло.
– Не забывайся, – холодно отчеканила в ответ. – И учти – то, что ты будешь подвозить детей, не дает тебе права здесь находиться, как только приспичит.
У нас теперь две раздельные жизни и будь добр с этим считаться.
Он склонил на бок голову, сложил на груди руки и язвительно поинтересовался:
– Боишься, что помешаю твоим шашням с Костиком? Он, наверно, уже вовсю к тебе яйца катит?
Захотелось заехать ему по лицу. Неужели теперь мне придется выслушивать подобное каждый раз, как мы будем пересекаться?
– Тебе пора, Белозеров, – парировала сухо.
– Сам дойдешь до двери или тебе помочь?
Я с весьма определенными намерениями взяла в руки щетку, стоявшую в углу. Красноречиво нацелилась на те самые места, что обещала ему оторвать…
Он даже с места не сдвинулся. Заметил спокойно:
– Я обещал Артуру построить с ним башню.
– Вот иди и строй. А после – не задерживайся.
Он усмехнулся: криво, горько, как-то даже… разочарованно.
И молча развернулся к двери.
