Всё-таки она очаровательна.
Иван пять минут назад взял её насильно, а эта девочка его о чем-то ещё и предупреждает.
И где такие водятся?
Слава некоторое время смотрела на стакан, словно в нем не виски было налито, а яд. Потом снова сокрушенно выдохнула и решительно поднесла стакан ко рту. Иван не пил – наблюдал за ней. Не мог оторваться от девочки и всё тут.
Неужели невестка оказалась права? И он, как в своё время Дмитрич, сходу встрял?
Слава выпила, сильно морщась, потом прижала тыльную сторону ладони к губам, приходя в себя.
Иван тоже выпил, попутно отмечая, что алкоголь пока не брал. Его организму была присуща некая черта: если того требовали обстоятельства, он мог пить, не пьянея.
Пока сам не определился, каким хочет по итогу быть: пьяным или слегка хмельным.
– Я ненавижу армию, – Веснушка начала говорить без его прямых вопросов. – Ненавижу всё, что связано с ней. Мой отец был военным… И из-за этого я жила не с ним. Вы военные – нехорошие люди. Возможно, не все, но многие. И не говорите мне, что военные не воюют, а защищают! Я столько раз слышала это, что…
Она махнула рукой, в которой по-прежнему находился стакан.
– Значит, ты, Слава, пацифистка.
А он военный. Сросшийся с армией человек…
– Угу. Наверное. Я не знаю. Не думала об этом. Потому что пацифизм – очень громко сказано. А я довольно скромный человек и… Ой, вот видите, я говорила, что неадекватно реагирую. Дальше будет хуже.
Разговорчивость девушки только ему на руку. Иван даже подался вперед, впитывая в себя информацию, которую она ему давала.
"
"– Если ты не приемлешь ничего военного, как ты оказалась на закрытой базе и почему сказала, что лучше бы пошла в тюрьму? Какое преступление ты совершила?
Слава покачала головой, отворачиваясь.
А вот это зря.
Ивану не понравилась её реакция.
– Скажешь – и мы решим вопрос. Я накосячил с тобой и хочу исправить ситуацию. Хочу помочь. Веснушка, сама знаешь, где мы живем. Моя протекция дорогого стоит.
Она обмолвилась, что узнала его. Значит и про его возможности наслышана.
Конечно, не про все. Про всё то, что может семейство Ковалей, знали единицы. Остальным – ни к чему. Крепче спят.
Но даже то, что всплывало наружу, впечатляло.
Поэтому девочка должна понимать, что его предложение о помощи – не для красного словца. Иван после разговора, каким бы он по итогу ни оказался, сделает звонок, и уже через пару часов у этой зазнобы будет подчищена биография. Весь негатив исчезнет, причем изо всех баз. Иван и себе ничего не оставит.
